Сложив оружие на лавку, а локти на стол, я с еще большим удивлением заглянул в захапанные бойцами меню. Настоящие, мать его, меню. Выглядящие даже красиво, закатанные в прозрачную пленку.

— Гребаные гномы! — выдохнул Рэк. — Прочти, командир! Ростбиф викинга, волчья отбивная, копыто вепря. У меня слюна аж до яиц добежала! Че выбрать?

— Мне ростбиф и че-нибудь с клетчаткой. — ответил я.

— Мясо и самогон — понимающе кивнул орк. — Призм! Ты че жвалами перемешивать будешь? Салат из грибов и щавеля?

— Мясо! И самогон! — донеслось из-под капюшона.

Оглядев зал, я убедился, что мы надежно приковали к себе внимание присутствующих. А вот внимание служащих мы почему-то не привлекли.

— Кто тут заказ на жратву принимает⁈ — спросил я, поднимаясь из-за столика.

— Уже иду. — отмер высоченный и тощий как щепка лобастый мужик в большом кожаном фартуке поверх футболки и штанов. — Иду-иду.

— Иди-иди. — поощрил я его волчьей усмешкой. — Хотя нахрен⁈ Тащи сюда три ростбифа. Бутылку самогона и три стакана. Одну соломинку. Найдется?

— Которая чтобы сосать?

— Сосешь ты. — вежливо ответил я. — А нам для питья.

— Кхм… найдется. Прошу прощения. Не хотел обидеть. — взгляд лысого скользнул по закутанному призму и боязливо сполз на стену. — Соломинка найдется. Еще что-нибудь?

— Самогон сразу на стол. Что к мясу предложишь?

— Лесную овощную зажарку. Рекомендую. Большой сковороды на троих с запасом хватит.

— Большую сковороду. — кивнул я. — Яйца в ней есть?

— Нет.

— А вообще есть?

— Есть. — сглотнул слюну орк. — В меню написано. Куриные! И утиные! Сука!

— Разбейте поверх зажарки штук пятнадцать яиц. Можно двадцать. Чем быстрее все будет на столе — тем лучше.

— Все сделаем. — слегка поклонился официант и шустро удалился, даже не спросив, найдутся ли у нас средства для уплаты.

Один разговор закончился. Но другая беседа тут же началась — голос подал сидящий за дальним столиком детина с распущенными светлыми волосами, широченными плечами, поросшей белым мхом мускулистой грудью и аурой никогда не получавшего по хлебалу альфа-самца:

— А не слишком дерзко себя ведешь, сыроед? Тут тебе не остров. — детина говорил громко. Так, чтобы его голос добрался до нас через весь зал. — Могут наказать за дерзость.

Опять…

Каждый, сука, раз одно и то же. Порой я поражаюсь этому гребаному дежавю — одному из самых частых в моей жизни. Во всяком случае в этой жизни. Почему в любом баре выпивший пару доз самогона каждый пятый гоблин начинает считать себя не в меру крутым и пугающим? Почему ему приходит в голову тупая мысль, что его грозный вид, широкие плечи и нахмуренные бровки произведут на меня неизгладимое впечатление? Почему это дерьмо повторяется и повторяется?