— У-У-У-У-У!
— Живо!
— Командир!
— Да?
— Ей ведь там на самом деле будет…
— БЕГИ, ГОБЛИН! Пока не пропнул!
Скособоченный Баск стиснул челюсти, хоть в чем-то став похожим на себя прежнего, и попытался перейти на бег. Не вышло, но он все же продвигался, загребая ногами песок и распугивая отупелых от рвотной жрачки птах.
— Что рысь вам дала, мусорщики? — поинтересовался я. — Что-то от несварения? При такой-то пище…
Рыба, моллюски, человечина, водоросли и даже медузы. Они жрали все на своем участке берега. Метрах в двухстах дальше суетилась еще одна всеядная птичья стая, пытаясь справиться с выброшенной на берег дохлой морской черепахой. Или почти дохлой — вроде она еще ворочала рваными ластами, пытаясь отбиться от беспощадных утилизаторов, погружающих в ее плоть длинные крепкие клювы.
— Все сгружено, лид, — доложил Каппа.
Кивнув, я махнул Сквалыге:
— Можешь отваливать.
— И даже не обнимемся на прощание? — с деланным огорчением вздохнул стоящий на палубе старый торгаш и тут же заулыбался: — Желаю удачи, герой! Всем вам желаю удачи! Уважайте Мать, чтите ее законы, верьте в свою звезду и не забывайте промывать пузо самогоном — чтобы кишки здоровыми были. Бойтесь баб — от баб все беды, а любить можно и без них! Не пейте много воды — от нее толстеют и дуреют. Лучше средство от похмелья — черные пиявки с рисовых полей. Побродите босиком по рисовым полям, давая пиявкам отсосать дурную кровь, затем сделайте пару больших глотков настоянного на горькой полыни и тростниковом сахаре самогона — и похмелье как рукой снимет! Как отрастить пышную V-образную брутальную поросль на груди? Вам понадобится один живой черный цыпленок, шесть ложек красного меда, смешанного с дробленным копытом белой о…
— Вали! — рявкнул я, и под хохот и прощания Шлюха начала отваливать от берега, возвращаясь к более глубоким водам.
— Удачи! Удачи вам! Сдохните красиво! Пошел бы с вами… но не хочу! Удачи!
Уже не обращая внимания на несущий чушь и трупы океан, оглядел занятый нами участок берега и недовольно скривился. Убожество.
Вместе с последними вчера выбранными новобранцами нас тут восемнадцать. Но отрядом это не назвать. Вокруг аккуратно расставленного и разложенного груза слонялось жирное зевающее мясо, недовольно скребя под косо сидящими панцирями, то и дело снимая шлемы, забрала у всех подняты, ремни снаряжения частично расстегнуты, оружие висит за плечами, а кто-то уже и уселся, вытянув копыта с таким блаженством, словно проделал весь путь от Уголька пехом.
— Жопы поднять! — рыкнул я и злобно глянул на ветеранов: — Какого хера мясо бродит и лениво попердывает? Отмечаете какой праздник? Поделить всех на двойки! Распределить груз! Оставить четверку на страже, остальным — начать таскать ящики и тюки вверх по берегу. Занять вон ту высоту! — я ткнул пальцем в вершину самого высокого в окрестностях холма, откуда точно будет видна Тропа, что должна проходить неподалеку.