— Да⁈

— Те двое справятся с ящиком сами. А ты беги за этой кривоносой сукой и на каждом десятом шагу отвешивай ей пинка, громко крича:

— Приказ — это приказ! Приказ — это приказ!

— Да я поняла! — вспыхнула отдышавшаяся деваха.

— И добавляй — и насрать что ты поняла! Приказ — это приказ!

— Понял?

— Да, лид! Спасибо за доверие!

— Вперед!

— Приказ — это приказ! И насрать что ты поняла!

Все потащились вниз. А я опять принялся задумчиво созерцать окрестности, наслаждаясь по-настоящему девственной природной красотой. Здесь красиво… но пора и мне начать отжиматься и приседать…

* * *

То грязное стонущее месиво, что едва доползло до первого газового костерка и с чавканьем и утробными всхлипами опустилось на мягкую травку, трудно было как-то словесно обозначить.

Но уже лучше, чем просто толпа, праздно вывалившаяся с корабля на берег.

Глянув на сидящих у выбранного мной костерка пятерых крепких на вид гоблинов, я коротко велел:

— Уйдите.

Когда через полминуты костерок и поляна стали полностью нашими, я повернулся к орку:

— Рэк. Отбери троих из тех, кто еще стоит на лапах. Начинайте готовить жратву. Больше мяса и макарон. И побыстрее.

— Понял, командир.

— Каппа. Заставь каждого вычистить снаряжение и оружие до блеска. Затем всем мыться в речушке, что мы форсировали. Мыться всем! Даже тем, кого я заставил речушку переползать.

— Понял.

— И приглядывайте за мной. — добавил я, поворачиваясь к другим костеркам, навстречу десяткам направленных на нас взглядов. — Пройдусь… перекинусь парой добрых слов с ожидающими попутной погоды…

— Командир!

Я глянул на привставшего Баска. Тот, сдерживая стоны, прохрипел:

— А мне ничего не поручишь?

— Нет. — качнул я головой и отвернулся. — Не поручу.

Зомби уткнулся головой в песок и затих. А я неспешно пошел по большому кругу, беззастенчиво разглядывая собравшихся здесь путников, рассевшихся вокруг пяти идущих дугой вокруг пятачка безопасности костерков. На платформе пятачка шесть торговых автоматов, дальше тянется Тропа, от которой отходит двухполосная бетонка, разделенная линией одиночной железной дороги.

У каждого костерка по пять-восемь различной небритости и ухоженности рыл. Кто-то спит, кто-то пялится, кто-то лениво помешает в котелке щепочкой, кто-то с интересом разглядывает вытащенную из носа здоровенную соплю. У одного из костерков, под косовато натянутыми тентами, лежат прикрытые рваными одеялами больные или раненые. Судя по валяющимся рядом пробитым и рваным частям снаряжения — скорее, последнее.

Едва я миновал «больничный» костерок, произошло нечто интересное — нежданное системное сообщение.