— Меня давно достало твое сраное никчемное мнение, Петрос, — тихо и внешне спокойно произнес чернобородый командир. — Если ты еще раз попытаешься что-то решить за меня… я отрежу тебе яйца и ими же заткну твою чересчур болтливую пасть. Ты меня понял⁈
— Эти же слышат тебя, командир! — зашипел Петрос, злобно озираясь. — Ради всех стараюсь! Он же нас оскорбил! А ты меня при сброде полощешь… че пялишься, сука одноглазая? — рыкнул он на осмелившегося хихикнуть явно местного доходягу, тащащего охапку тростника. — Почуял себя волком, жабенок тухлый?
На его плечо упала темная бугристая лапа, его рывком развернули и долговязый отшатнулся, когда вплотную к его харе приблизилось лицо Рэка:
— Ты кого сукой назвал, хреносос длинный? — лениво осведомился Рэк.
— Э… да я не тебя! Не тебя, волчара! Ты такой же, как я — крутой просоленный крендель! Я про ту шавку горбатую…
— А⁈ — скривил харю Рэк. — Че ты там воняешь, длинный?
— Я высокий!
— Уверен? Хочешь, докажу обратное, сученок? Я тебя разложу как шлюху и вдумчиво измерю прямо щас!
Я тихо фыркнул и хлебнул еще супа. Рэк врал. У него было два глаза. Просто новый ярко-голубой глаз он прятал под кожаной повязкой, став от этого в два раза страшнее на харю и в столько же раз брутальнее.
— Оставь его, незнакомец, — тяжело вздохнул чернобородый, поворачиваясь к Рэку. — Он накосячил. Признаю. Но я его командир. Так что спрос с меня.
— Я и с тебя спрошу. — пообещал орк.
Мимо него прошел Каппа, тут же круто свернув и начав обходить намечающееся место схватки по кругу, заходя за спины троицы.
— Это дерьмо не стоит развивать! — впервые подал голос рыжий. — Реально не стоит! Тут ведь нет отморозков, верно? Все спокойные, грамотные и выдержанные люди, стремящиеся любую проблему решить цивилизованно… Предлагаю закрыть тему!
— Ладно. — вздохнул я, кивая и косясь на вроде бы чуть шевельнувшуюся полусферу. — Рэк, Каппа. Ко мне. А еще ты. — я ткнул пальцем в чернобородого, а затем перевел его на рыжего: — И ты… цивилизованный. А ты, — мой палец уставился на долговязого: — пшел нахрен.
— Да кто ты, чтобы мне указывать!..
— Петрос! — рявкнул командир. — Я тебе укажу щас! Возвращайся к нашим! Когда я вернусь, не дай Мать, я услышу, что ты там тявкал про эту проблему с нашими бойцами, подбивая их на какую-нибудь очередную херню! Пошел!
Зыркнув по сторонам, Петрос повернул и медленно пошел прочь, явно изнывая от рвущей его на части злобы.
Подойдя, чернобородый уселся за стол напротив. Рядом со мной плюхнулись мои бойцы, пахнущие пыльной землей, потом, кровью и железом — словом, всем тем, чем должны пахнуть бойцы перед вечерней помывкой. Этим же пах и я, только от меня еще вдобавок перло запахом выходящих с потом лекарств. От усевшихся напротив пахло васильковым мылом, а снаряжение выглядело не свежевычищенным, а просто никогда особо не пачкавшимся.