— Вот дерьмо. — выдохнул Рэк, роняя дробовик и вскидывая автомат. — Вот, сука, гребаное дерьмо!

Его понять можно — в еще более отдалившемся от нас прицепе, в здоровенной дыре в брезенте, мелькнуло что-то сизо-буро-черно-красное, сегментированное, простучали по металлу и земле черные лапы.

— Бегите, глупцы! — выдохнул лежащий у моих ног растрепанный седенький дедок с перебитыми пулями ногами.

— Ага. — кивнул я дедушке, после чего ему всадили иглу в бедро, вводя лошадиную дозу успокоительного.

Удар…

Вся верхняя часть прицепа улетела в воздух. Над искореженной колесной конструкцией, роняя что-то вроде гигантского намордника со шлангами и стальной трубой, поднялся… поднялось…

— Вот дерьмо. — повторил я слова орка, завороженно взирая на самое настоящее чудовище, что пронзительно заверещало на все окрестности, накрывая нас волной вибрирующего звука.

Насекомое. Гигантское насекомое. Что-то вроде мокрицы с добавленными ногами. Огромное раздутое тело покрыто толстенными исклеванными старыми и новыми попаданиями пуль щитками, часть ног перебита или отсутствует, на панцире какие-то цифры и буквы вроде бы. А голова… крохотные иззубренные жвала обрамляют глубокую мокрую пасть, над которой я отчетливо различил гротескное человеческое лицо. Женское лицо.

Мы глядели на гигантского призма, что некогда был женщиной.

Забросив автомат за спину, я шагнул к экзу, подняв руки, буднично освободил из стальных креплений свой личный бронебой. Мои действия были поняты правильно, и по мокрице ударила почти вся наша огневая мощь. Охреневшие гоблины выкладывались так, как никогда на учениях, с невероятной скоростью опустошая обоймы, тут же перезаряжаясь и продолжая крошить лапы и дробить броневые щитки шквалом пуль. Все дело в страхе. Иррациональном первобытном страхе мелких обезьян против страшных монстров древности — я знаю это, потому что на пару мгновений ощутил то же самое. Резкий безмолвный крик внутри себя — убей или беги, убей или беги! Промежуточных вариантов не предлагалось.

Выстрел.

В головной части огромного насекомого образовалась плеснувшая жижей дыра. Следом появилась еще одна — выстрелили с загривка экза.

Бьющаяся тварь сумела освободить задницу от остатков оков, извернувшись, с визгом рванула к нам и… как споткнулась, налетев рылом на очереди двух пулеметов с подскочившего багги. Экз добавил очередей, целясь в пасть. Я же одну за другой вложил несколько пуль прямо в искаженное лицо, что было скорее картиной на лобовом щитке брони живого многоногого танка. Трясущаяся тварь рухнула, перекатилась, рванулась вперед и накрыла собой пару усыпленных пленников, превращая их в месиво. Пробитое пулями лицо оказалось совсем рядом. Заглянув в нарисованные глаза, я выстрелил последний раз и, перезарядившись, столь же буднично вернул бронебой в крепления на корпусе гиппо. Мои действия послужили сигналом, и стрельба затихла. Внезапный конфликт завершен.