— Хватит херней страдать. Поднимай трупы друзей и грузи на лошадей охотников. Рэк. Помогите трусу.
— Я не трус! — даже не спросив, какого хрена он зря упражнялся с мотыгой, паренек отбросил инструмент и зло сверкнул глазами: — Мы воспитаны так — жить мирно, не отвечать ударом на удар, принимать судьбу смиренно!
— Да ладно?
— Так и есть!
— Тогда какого ж хрена ты уже беспомощного дядюшку Якоба топориком крупно напластал, пацифист? — осведомился я.
— Э…
— Э. — кивнул я, растягивая тело и морщась — часы в седле сделали свое черное дело, превратив бедренные мышцы в шматы боли. А ведь я просто сидел в седле железного коня, особо даже не стискивая его бока ногами… и скачек безумных не было и в помине… — Вяжи трупы друзей и приторачивай к седлам! Грузи друганов в повозку. Загляни каждому в глаза и прикрой их заодно — и глядя, помни, что в их смерти есть и твоя вина.
— Зачем вы мне это говорите⁈
— А ты подумай. — зло ухмыльнулся я и повернулся к девчонкам: — А вы чего на него так вроде как уже даже обиженно смотрите? Это и вас касается! Свою жизнь надо продавать дорого! Биться за каждый вздох, за каждую секунду! Если не хотите — так оставайтесь в своем мирном затхлом болотце, тихо живите, плодите детишек, старейте, уходите садовничать! И не рвитесь в большой мир!
— Ты очень злой. — заметила Амнушка.
— Поднимай раненую сраку и громозди на коня. Знаешь что про эту Гавань?
— Да.
— Кто там главный после Якоба, кто был в курсе происходящего…
— Да.
— Поедешь рядом. И будешь рассказывать.
— Вы не тронете мирных и честных, славных и добрых?
— Тебе самогоном голову ушибло?
— Да… но вы не тронете?
— Мне неинтересны мирные и добрые. — усмехнулся я, берясь за поводья неживой животины. — И мне насрать на честных и славных. А вот про других расскажи как можно подробней… Бойцы! Живее! И на коней! Мы отправляемся в славное и честное поселение Гавань! Улыбайтесь ширше…
— Будем убивать? — с надеждой спросил орк.
— Не сразу, — ощерился я, глядя на мотающую головой помершую «толстосисую». — Не сразу. Посмотрим — вдруг нам предложат сидра…
— Который с наркотой травяной?
— Ага…
— То есть, мы вроде как даже и не в курсах… это я для тупого Хвана уточняю.
— Ага.
— Понял. Вразумлю остальных, чтобы улыбались. А трупы?
— Не пыли, орк. Все по ходу дела.
— Понял. Кстати — Хван вылупляться начал. Часик-другой — и вылезет гнида страшная…
— Одна хорошая новость за другой. — кивнул я, поднимаясь в седло. — Пусть поторопит свою костяную жопу.
— Так и передам…
Глава 4
Глава четвертая.
Гавань встретила нас… оторопело.
Шесть мрачных всадников вынырнули из леса полностью неожиданно для веселящихся на пасторальном зеленом лужке. Аммнушиты играли в мяч. Веселые добрые возгласы наполняли уши наблюдающих умиротворением — вот она истинная жизненная благодать. Поля колосятся, дети веселятся. Взрослые умильно улыбаются. И при этом добрая половина из них знает, что прямо сейчас, где-то там за деревьями, в укромном темном лесном уголке, насилуют и убивают точно таких же подростков.