— Их нет… — разочарованно подытожил я. — Проклятье…
— Они скоро прибудут! Я знаю, что элдеру надо взглянуть на важные бумаги, прежде чем вы сможете продолжить свой путь дальше… Следуйте за мной, дорогие гости! Я покажу достаточно уютные покои, где вы сможете омыть натруженные тела и…
— Бумаги? Да срал я на бумаги. Элдер ведь тут у вас вроде как законника? Судья?
— В-верно…
— Вот мы и хотели предъявить ему кое-каких ублюдков. И потребовать награды — ведь мы, вовсю напрягая натруженные булки, остановили преступление не где-то там, а здесь — в вашем гребаном Раю. Мы помогли вам. И разве с вас, овечек сирых, не причитается теперь?
— Преступление у нас? — впервые на его губах появилась искренняя широченная улыбка.
Аммнушит, позабыв про неуверенность и страх, а также, наверное, про скромность и благочестие, открыто веселился.
— Мы в Раю… тут нет подобных грешников! Никто не украдет! Никто…
— Не изнасилует и не убьет? — улыбнулся я в его же манере и кивнул Рэку, после чего резко повысил громкость голоса, одновременно меняя его, превращая в хриплый грозный рык: — Странно, мать вашу! Странно! А мы тут едем не спеша, красотами райскими любуемся и вдруг смотрим — в кустах шевелится. Заглядываем — а там голожопые насильники подростков трахают, пытают, убивают, да еще — вот ведь, сука, умельцы! — назидательные проповеди им читают!
— А… а… — он уже все понял, но еще не понял, что уже все понял.
Что-то в его аккуратно подстриженной башке не срасталось. Это же происходило с еще несколькими подошедшими поближе зрелыми и в возрасте мужиками. Они доперли. Они поняли, кого мы там видели, но все еще отказывались верить в такую подляну…
— Ну, само собой, мы порезали этих ублюдков на куски. — моя добрая улыбка заставила главного среди аммнушитов отступить на пару шагов и снова прикрыться руками. — Мы их жестоко пытали — предельно жестоко! — а затем медленно перерезали их хрипящие глотки. Головы ублюдков мы доставили сюда — на суд мудрого доброго элдера, что, несомненно, осудит подобные преступления.
Рэк дернул за веревку на горловине мешка и на дорогу посыпались отрубленные головы. Котлета повторила фокус и добавила новых мячей в веселую детскую игру. Да еще и ласково улыбнулась замершей на краю зеленого поля девке, к чьим ногам подкатилась одна из голов:
— Сюда обратно не пихнешь?
Согнувшись, девка оросила все перед собой фонтаном рвоты, на миг породив радугу — на которую сама завороженно и уставилась.
Еще пару голов орк намеренно пустил по дороге так, чтобы они подкатились поближе к мужикам. Почти уткнувшись в сапог старшего, голова дядюшки Якоба, дохлого элдера, задрала мертвое лицо к облакам и радостно оскалилась, сжимая в зубах собственный член. Идея украсить подарки пришла в мой светлый разум, а выполнять ее пришлось Стейку и Котлете, для чего они ненадолго вернулись на место бойни.