В ответ на взмах моей руки из-за поворота тропы и прикрывающих ее изгиб деревьев выкатилась повозка. В ней сидели выжившие подростки-аммнушиты. Вернее, они стояли во весь рост, глядя на поселение с нескрываемой злобой.
— Вы послали нас на смерть! — яростно донеслось с приближающейся повозки. — Вы послали нас на смерть!
Сколько трагизма… неужели и я в свои пятнадцать-шестнадцать жил настолько эмоциональной жизнью и считал, что кому-то есть до меня дело в этом сраном злобном мире? Вряд ли…
— Вы тупые. — вздохнул я, нагибаясь и хватая оставленного за старшего в поселении за шиворот, легко подтягивая к себе. — Вы невероятно тупые. Я же сказал — мы увидели, как они трахают и убивают. Ты должен был спросить, дебил, — а вы спасли кого-нибудь? Понимаешь?
В его глазах я не увидел понимания. Поэтому, тяжко вздохнув, боднул его шлемом в переносицу, отбросил обеспамятевшее дерьмо в сторону и повернулся к одному из здешних, что привлек мое внимание своей молчаливостью и задумчивостью. Он тоже был испуган. Очень испуган. Но при этом в его глазах одна за другой мелькали эмоции. Он напряженно думал, пытаясь найти выход из этой дерьмовой ситуации. Причем думал он не только за себя — иначе бы давно тихонько убежал. Он пытался понять, как ему сделать так, чтобы разъяренные чужаки не разнесли все поселение.
Я поманил его пальцем. Он, шатнувшись вперед, заставил непослушные ноги сделать пару шагов. Демонстративно вытянул руки по швам. Замер. Лицо серьезное, нет тупой улыбки, нет слез, нет следов блевоты вокруг рта.
— Я говорю — ты делаешь. — предложил я.
Он кивнул.
— Вы тут, сука, натворили гребаных дел. Устроители охоты на юных гоблинов…
— Я всегда был против. — он впервые нарушил тишину. — Пусть бы уходили в большой мир. Но не я решал…
— Так убил бы нахер всех ублюдков и установил добрую карательную диктатуру…
— Я не такой… сильный и решительный…
— Ну да. Слушай сюда, слабый и нерешительный. У вас у всех есть пять часов. Когда я говорю про вас всех — это про весь народ аммнушитов. Ты понял?
— Да.
— Через пять часов здесь должны быть все элдеры без исключения. Все до одного из этих старых ублюдков! Они ведь отцы нации, нет? Разве отец нации не должен быть готов пожертвовать собой ради народа? Вместе с элдерами пусть прибудут все приближенное к власти старичье. Таких в каждом из ваших поселений около пяти. Бесполезно пытаться скрыть кого-то — те выжившие уже назвали мне кучу имен. Вы ведь здесь живете дружно. Ни у кого нет секретов. Знаете каждое имя…
— Я все понял. Пять часов. Все элдеры и все причастное к власти старичье.