— Ого…

— Да. — бледно усмехнулась Исфирь. — Звучит страшно. А в реальности будет еще страшнее, если накопленные орды выйдут наружу.

— Орды? Чем вы их кормите?

— Ничем. Призмов, прошедших финальную трансформацию можно погрузить в долгий сон. Почти смерть. Кома. Они почти не дышат, не шевелятся. Изредка пробуждаем их, чтобы скормить овцу или корову. И снова можно погружать в сон на целый год. Но так получается лишь с теми, кто прошел финальную трансформацию.

— Вы делаете им уколы?

— Верно.

— Вроде того, что делаете себе? Чтобы не проснулись твари, живущие у сердца…

— Верно. Ты умен. Почти тот же состав. Но когда мы дома, используем другой состав. Одной инъекции хватает на месяц.

— Ради чего такая конспирация? Охренеть же… боитесь вторжения извне, если узнают координаты точки входа?

— Да. А еще это приказ великой Даурры, что правит нами уже пару столетий. Ее слеза вот-вот пробудится в моей груди.

— Погоди… эта гусеница?

— Да.

— Она дохнет.

— Да. Гусеница после пробуждения живет недолго. Она пытается расти, пожирает плоть, строит кокон… и умирает.

— Мы видели. — кивнул я. — Сдохли минут через двадцать после рождения.

— Стерильность никто не отменял. В лабораториях, может, и создавали слишком страшных монстров, но они не были настолько глупы, чтобы позволить им бесконтрольно размножаться. Даурра прокалывает нам грудь своим жалом и помещает внутрь «слезу». Пока личинка спит, едва-едва посасывая кровь носителя — она жива. И даже полезна.

— Чем?

— Улучшает состав крови, ускоряет регенерацию, дает возможность быстрее отдыхать — мне для сна достаточно четырех часов в день и чаще всего я сплю по два часа два раза в день. Во всем есть хорошая сторона.

— Шипастая гусеница в груди…

— Мы называем это принесением клятвы верности. Но ты не обязан помещать в грудь слезу.

— Вот как?

— Если ты не из тех, кто хочет выходить на охоту во внешний мир… то работай спокойно на полях Мира Монстров, ухаживай за скотиной, расти леса, заботься о спящей Орде. Личинка в груди нужна лишь по двум причинам.

— Чтобы ты не убежал, решив остаться жить снаружи. Чтобы не успел никому ничего рассказать… хотя ты успела.

— Я рассказала кучу сказок, но ничего конкретного. Но расскажу. Знаешь почему?

— Нет.

— Потому что я уже слышала о тебе. Слухи о герое Оди дошли даже до Мира Монстров. И я не удивлена, что именно ты и твои люди настигли нас. Это судьба. Может, это и не так. Но я верю! Просто верю!

— Мне плевать, во что ты веришь.

— А во что веришь ты?

— В то, что этот мир трахнут. Жестоко изнасилован. В то, что этот мир надо очистить отточенной сталью и огнем.