— Бусы для аборигенов?

— Ну да.

— Ты откуда все это знаешь? Не поверю, что система тебе докладывает.

— Мне нет. А Высшим — да.

— А тебе Высшие по секрету в розовое пухлое ушко шепнули?

— А я знаю того, кому в ушко шепнули. Говорю же — ты шумиху поднял. Все болото забурлило и запахло. И пахнет не вечнозеленой свежестью. Рай Обетованный считался крупным доказательством успеха! А тут такое дерьмо!

— Доказательством какого успеха?

— Вот этого. — Червеус обвел вокруг себя лапищей. — Всего этого мира. Рай Обетованный был доказательством того, что пусть и чуток ущербно — они же прогресс отвергали — но все же в этом мире можно было жить мирно, спокойно рожая детей и правильно их воспитывая. Идиллия! А что на самом деле? Идиллия — туфта! Рай оказался страшным сумрачным лесом, заваленным детскими костьми! Полный провал! Одна мечта осталась — Заповедные Земли, где гарантировано уж живут счастливо и богато.

— Уверен?

— Ну… вот после того, что ты вскрыл в Раю… даже и не знаю. Знаешь… вообще я тот еще мудак… но то, что они творили с детьми… меня зацепило. Ублюдки! Им дали то, что отняли у нас — возможность делать детей! Отняли чудо! Отняли продолжение! А им — даровали! Нате, сука, берите! А они? Что они сотворили? Я не понимаю… в этом мире дети — великий дар! Когда в поселении добросов появляется ребенок… обычно дают минимум двух или даже трех — чтобы общение у них было свое, детское… так вот… когда это происходит, и досюда доходит весть, многие из героев во время своих отпусков инкогнито пробираются в эти поселения и проводят все дни напролет в тех сраных деревнях, просто издалека любуясь, как детишки играют в песочке, как детишки кушают кашку, капризничают и дуют губки… а потом, под конец отпуска, они обходят деревню по кругу, прочесывая леса и долины. И уничтожают под корень все то, что может угрожать жизни детей. И заодно объявляют во всеуслышание — не дай, сука, Мать кто вздумает напасть на деревню, одаренную юными милыми жизнями… потом эти бесплодные бабы возвращаются сюда и бухают по-черному, заливаясь пьяными слезами в темных углах. А потом трахаются до безумия в попытке все же зачать! Вот что такое дети в этом мире! А эти твари…

Хмыкнув, я промолчал и пододвинул к себе миску с горой жареного мяса — с полосками и окраинами подрумяненного жира. Подтащил и миску с мелконарезанным и смешанным с рубленым укропом луком. Тиснул краюху черного хлеба. Гоблин счастлив…

— Тебя, вижу, это не трогает? — правильно понял меня Червеус.

— Ваще никак. — подтвердил я. — Но ты продолжай.

— Зачем? Если тебе насрать на пьяные слезы стерильных баб…