Как всегда и бывает, такие обнаружились сразу — за окном коридора, внизу. Прижавшись к стене постоялого двора, два бритых наголо бойца совокуплялись, причем один, размашисто качая жопой, яростно бормотал все-таки женщине в с готовностью подставленное ухо:

— Я тебя трахну как Оди! Как Оди тебя трахну!

Перевалившись через подоконник, я приземлился рядом и с интересом спросил:

— Кончили?

— А-ага… — вяло кивнул яростный актер, поспешно пряча отросток в штаны.

— Я, как всегда, нет. — ответила лысая девчонка. — К-хм… но вы же не об этом?

— Каппа отпустил потрахаться?

— Э-э-э… сержант Каппа послал нас за бинтами и медицинским клеем, лид!

— Ясно… ну вы идите к нему и скажите, что лидер велел сделать с вами такое, чтобы вы уж точно кончили. Прям слово в слово передайте — а сержант Каппа уж постарается от души.

— Но я-то ведь кончил… — проявил зачатки сообразительности боец, вытирая руку о плечо подруги, что спешно подтягивала штаны.

— Выполнять.

— Есть!

Оба гоблины утопали к заднему двору, откуда доносился многоголосый рев муштруемого мяса. Недостаточно громкий и страстный на мой взгляд. Каппа слишком их жалеет — будь иначе, эти два бойца не нашли бы в себе сил на трах. Что ж… если сержант не может — командир всегда поможет. Заранее оскалившись, я зашагал следом, на ходу разминая шею и плечи. Я смогу…

Когда я спустя четыре часа вышел со двора, сдирая с себя рваную мокрую футболку и направляясь к душу, я не оглядывался. А к чему? Я и так был уверен, что все лежащие на дворе гоблины кончили до единого. Посмотрим, как они сегодня потрахаются. И если засеку хоть одного — или кого-то из ночного патруля — я точно занесу себе минус в досье, а завтра постараюсь сделать так, чтобы ночью у них не было сил даже анус напрячь для протяжного горестного стона.

Обернуться все же пришлось — меня привлекло чье-то сдавленное бормотание.

Бормотали Рэк, Каппа, Тигр и Хван, что, еле переставляя лапы, плелись за мной следом. Я довольно усмехнулся — сержанты все поняли правильно. Любой десятник должен быть сильнее, умелее, выносливей, крепче и безжалостней своего десятка. Когда весь десяток в лежку — сам десятник еще должен иметь запас сил, чтобы встать, гордо расправить плечи и спокойно уйти, на ходу вытирая покрытую грязью ряху. Только так и не иначе. Они не штабные крысы, что давно растеряли проворность или вообще никогда ее не имели. Они постоянный пример для своих бойцов, что маячит перед ними изо дня в день. И этот пример должен быть сравним с циничной стальной балкой с косовато нарисованной на ней вечной злой усмешкой. Сегодня я постарался донести эту мысль до всех. Включая насекомых и зверей — что так не и смогли превзойти меня ни в спаррингах, ни в беге. Хотя вру… в физических упражнениях Хван меня превзошел, чем добавил мне злости. Трудно соревноваться в отжиманиях или приседаниях с тем, кто может сделать тысячу отжиманий и столько же приседаний, не выказывая ни малейших признаков усталости — вырывающиеся из плечевых сопел струи перегретого пара не в счет. Призм просто влил в себя пару ведер ледяной воды и был готов к любым дальнейшим нагрузкам…