Я беззвучно двинулся на нос. Руки сами находили леера и снасти, ноги легко ступали по наклонной палубе. В пьянящем азарте мой организм даже забыл о боли и слабости…

…Не знаю кто оставил ведро не на месте, но оно меня чуть не сгубило. Каким-то чудом я успел подхватить столь знакомый предмет обихода. Машинально ощупывая законопаченные швы — пакля держалась недурно, что ж, при жизни мистер Дженкинс кое-что умел — я отставил ведро с дороги.

…Люк носовой каюты, где квартировал лейтенант Келлог, выходил прямиком на палубу. «Ноль-Двенадцатый» отнюдь не комфортабельное пассажирское судно, здесь местечко, где можешь свободно вытянуть ноги — уже привилегия. В данном случае заведомо душноватая привилегия — люк приоткрыт и застопорен внутренним рычажным замком. Что ж, лейтенант чувствует себя в полной безопасности. Так и есть: злым рыбкам-ванделлиям до него ни за что не добраться. Людям (живым и не совсем), в общем-то, тоже. Если только эти люди не знают катер назубок…

Отжимая ногтями тугую чеку и вынимая втулку стопора, я улыбался. Работать, согнувшись в неудобной позе, предельно выгибая втиснутое под крышку люка запястье, было куда как неудобно, но какие неудобства у слепцов кроме безглазия? Продолжай, Энди, вдруг тебе повезет…

…Болота замолчали, ни звука, ни всплеска. Я действовал во тьме слепоты, но был уверен, что в эту минуту облака разошлись и луна со своим двойником смотрят в спину человеку. Согнутому человеку с завязанными глазами, желающим хоть напоследок сделать себе подарок…

Осторожно откинув отсоединенный люк, я, не мешкая, соскользнул по узкому трапу. Сейчас лейтенант зашевелится…

Конечно, свежесть ночного воздуха обеспокоила нашего геройского командира. Он повернулся на койке, судя по звуку, потянул одеяло, но я уже прикрыл люк. В привычной духоте Келлог пробормотал что-то невнятно-требовательное и стих. Возможно, он смотрел на меня и готовил револьвер, но скорее, вновь погружался в глубокий сон. Мне хотелось намурлыкать ему колыбельную, но, честно говоря, я не помнил ни единой.

…Посвист, с язвительным подхрюком — отвратительно, словно подсвинок на койке вытянулся. Тощая скотина в мундире. Он ведь не раздевается, как и следует суровому настоящему вояке…

Протянув руку, я нашарил ячейки с сигнальными флагами. Вот и небольшая бухта запасной бечевы, ждет меня в нижнем ящичке, весьма удобно свернутая. Еще бы, я ее туда и укладывал.

Мои руки сами собой связали парную петлю. Теперь все зависело от того, в какой позе спит наш герой.

Я вслушивался в свистящее посапывание и продумывал точную череду движений. Бесспорно, мне нужен безупречный брейк[3]. Но в столь сложной партии идеальная игра маловероятна. Следовательно, готовим отыгрыш[4]. Я ощупывал пространство над лежащим, опасаясь задеть лишнее и заставляя себя быть пунктуальным. Так, вот она, револьверная кобура — раньше мне казалось, он вешает ее ближе к изголовью. Что ж, пора начинать. Я скинул с себя липкую рубашку…