Донесся хлопок пневма, отчаянно зажужжало подбитое насекомое…

— Парусину не портите! — призвал Сэлби.

— Да они ее уже всю истыкали, — отозвался Док, разряжая свой пневм по мерзким кровопийцам.

Я не мог понять, как москиты могли угадать добычу под парусиновым пологом. По запаху, что ли? Хотя загаженный ялик и умирающий Сан воняли примерно одинаково. Или волонтер сам открыл парусину? Оригинальный способ самоубийства, я бы на такой не решился.

— Улетают! — провозгласил сэр-солдат. — Мы их здорово проредили.

Жужжание стаи удалялось, где-то на ялике еще отчаянно пищал раненый кровосос. Щелкнул пневм шкипера, пищание оборвалось — старина Магнус отличался завидной меткостью.

Я вынырнул на палубу и двинулся на корму.

— Куда? — гавкнул Сэлби, совершенно не вовремя решивший проявить адмиральские амбиции.

— Проверю ялик, сэр, — смиренно пояснил я.

— Без приказа? Свалишься в воду, слепой слизень. Ступай на бак. Док соберет добычу, почистите. Твоему любимчику все равно уже не помочь. Вечером выбросим тело и, наконец, вычистим лодку.

— Возможно, он еще жив, сэр. И если выздоровеет…

— Кто «выздоровеет»⁈ Эта обезьянья падаль? Да там на нем сидело с полдюжины кровососов. От вонючки только и остались обгаженные шаровары. Ступай на место, Сэнди-Джен, и не дури.

— Сэр, я должен убедиться, — сказал я, понимая что Сэлби уперся и не станет отступать. Победа над летучими гадами перевозбудила сэра-адмирала. Логичнее было бы не спорить и выждать пока он остынет, но, увы, у меня не было на это времени. Я все еще надеялся, что

Сан жив…

— Ступай на место, слепыш! Или я отвешу тебе такой подзатыльник, что незрячие глазенки саранчой по палубе поскачут.

Я подумал — а не убить ли его прямо сейчас? Нет, остальные члены команды станут возражать. Я и так некоторым образом кажусь пугалом для Дока и Магнуса. Людям свойственно придумывать всякие таинственности при вполне ясных обстоятельствах. Что ж, придется идти длинным путем.

— Сэр, как вы справедливо изволили заметить, я не совсем здоров. В меру сил я исполняю обязанности помощника механика, но глупо отрицать очевидное — я слеп. Следовательно, как инвалид я должен быть списан на берег, а пока находиться при походном лазарете.

— Какой еще у нас лазарет? — изумился Сэлби. — Спятил?

— Не совсем, сэр. Это у меня глаза на палубу вываливаются, а с умом бог миловал. Позвольте мне развить свою мысль. Если я считаюсь калекой, я обязан числиться больным по ведомости и бортовому журналу. Так уж заведено, сэр. Тут стоит вспомнить, что лазарет или судно-госпиталь традиционно подчинены морскому ведомству. Верно я говорю, мистер Крафф?