– Мы все на взводе, детка, но он прав. Сейчас не стоит показывать виду, что вы готовы поднять восстание. Вас уничтожат. Растопчут. Как ты этого не поймёшь. Помню, мама рассказывала как-то о подпольном движении во время Второй Мировой войны. Её отец, мой дед перехватывал и расшифровывал секретные донесения фашистов. Никто и подумать не мог, что он враг. Немцы считали деда союзником, а некоторые старые друзья предателем. Никто из непосвящённых не знал, что он работал на повстанцев, но работа велась. Результат был. Ты понимаешь, о чём я?
– Конечно. – В какой-то момент мне стало стыдно и захотелось, чтобы Майлз скорее вернулся.
Он не спешил, наверняка обиделся, решила я.
Сидела целый день, бесцельно проводя время. Амелия поглядывая на меня, ничего не говорила, видимо её удовлетворяло, что я варюсь в собственном соку, и Прескоту она доверяла. Я не обижалась на бабулю, я знала, что он права.
Он вернулся около полуночи. Принёс бутылку вина и улыбался, как будто ничего не случилось, я ощущала ещё большую вину перед ним. Майлз не упрекал меня, а сказал, что есть повод выпить. Хотелось ответить неужели, но я не стала выпускать иголки, а просто обняла Прескота, понимая, как дорог он мне. Амелия застав немую сцену вышла на кухню, предварительно взяв из рук Майлза бутылку.
Он поцеловал меня в макушку и вздохнул. Вздохнул так, словно что-то тяжёлое упало у него с души.
– Прости, я просто устала и боюсь.
– Я знаю, Сара. – Он погладил меня по голове. – Идём, мне есть вам кое-что рассказать, только не ругайся снова. Ты в чём-то права, но у меня опыта больше, поверь.
– Я знаю.
– Мы все тут как в западне и поэтому иной раз можем не сдерживаться. Ведь, обижают обычно самых близких.
– Это точно.
Ну, вот, в глазах теперь стоят предательские слёзы. А кто говорил, что надо меняться и перестать всё близко принимать к сердцу.
– Я такая, что же мне с собой поделать, – всхлипнула я.
– За это я и люблю тебя, что ты такая, какая есть. И вообще,– он понизил голос до шёпота, склоняясь к моему уху. – Думаю, что после разговора за бутылочкой вина, мы поднимемся в спальню, я очень соскучился.
– Я тоже, – улыбнулась я, прижимаясь к его груди, вытирая слёзы, думая, как здорово, что Майлз есть у меня, а я у него.
В столовой Амелия расставила стаканы, поставила на середину красивое блюдо с мясным пудингом. Ума ни приложу, когда она успевает готовить, наверняка без магии не обошлось. Сыр и оливки. Бокалы ещё достала старые, которые я ещё не видела у неё.
– Что за повод? – спросила я.
Майлз пожимая плечами, развёл руки в стороны и сказал, что повода особо нет, но сегодня он разговаривал с Крисом Нортом. Я чуть не подавилась и глянула на Майлза, который примирительно подняв руки, сообщил, что Жаклин Нортон он оставил мне. Я сказала, как интересно. Амелия попросила принести меня нож для пудинга, а я словно потеряв дар речи, смотрела на Прескота. Бабуля, повторяя свою просьбу, сжала накрашенные губы и качала головой.