Говорила она горячо, я верила ей, и мне становилось страшно от мысли, что мне неизвестно где ты и Майлз, и я не могу предупредить вас. Прошло шесть месяцев, я жила новостями, заказывала продукты и перестала выходить на улицу. Страх поселился в сердце, я стала вздрагивать от каждого шороха. Белла больше не приходила. Один раз я решилась выйти из дома, вдохнуть свежего воздуха, посмотреть в небо, которое казалось ярким и синим. Лето заканчивалась, а вы всё не возвращались. Когда я вышла во внутренний дворик, то увидела такую картину. В воздухе стоял гул. Самолёты. Я вспомнила себя маленькой девочкой, так же было, когда шла война. Я увидела чёрную тучу, это летучие мыши, вампиры, они врезались в армаду самолётов, разбиваясь, ударяясь в стёкла, откуда на них смотрели пилоты. Они кричали, и я слышала их вопли. Открыла калитку, выглядывая наружу – люди носились по улицам, как будто всех охватило безумие, солдаты стреляли, бросили сначала дымовые шашки, а потом несколько гранат в разъярённою толпу.
Прибежав в дом, я закрыла двери и начала читать заклятие. Запечатывая дом от потусторонних сил и надеясь, что архонты не найдут меня. Я не представляла для них опасности, но ты да. Они могли манипулировать мной, влезть в мою голову, а я не могла этого позволить.
Наутро, когда я открыла глаза, то поняла, ночь так и не ушла. Я нащупала выключатель светильника, но свет так и не включался. Испугалась, что в доме отключилось электричество, и наощупь двинулась на кухню, зная, где лежат свечи или фонарик. Я не сразу поняла, что ослепла. Разум не хотел верить, я, словно искала надежду, говоря, что батарейки не работают в фонаре, а спички отсырели.
Когда я осознала свою беспомощность, меня обрадовало, что дом сокрыт чарами от глаз чудовищ и здесь я в безопасности.
– Амелия, но кто приносит тебе продукты? – спросил Майлз снова. – Кто-то же входил сюда?
– Я же сказала, это Руби. – хмурясь, ответил Амелия. – Её голос, руки, я не могла ни с кем перепутать. Это же моя плоть и кровь.
Мы с Майлзом переглянулись, а я спросила, когда приходит обычно Руби, и бабуля сказала, что каждый день после восьми вечера. Она открывает дверь своим ключом, потому что он у неё был всегда.
– Сколько времени сейчас? – поинтересовалась бабушка, – как правило, я слышу, как бьют часы в гостиной, но сегодня я пропустила их перезвон, видимо заговорилась с вами.
Я глянула на часы – времени без четверти восемь. Глаза Майлза скользнули по лицу бабули, а мне стало не понятно, кто выдавал себя за мою маму. Я прошептала, что это не может быть правдой! Амелия не расслышала моих слов, допила чай и коснулась моей руки, говоря, как здорово, что мы вернулись.