– Поклянись мне, – услышала я голос Фила у самого уха, – поклянись, что будешь счастлива и забудешь обо мне как о страшном сне.

– Фил… – жалобно простонала я, – Фил…я не могу…

– Иначе всё, что мы делали – напрасно, и нам суждено сдохнуть на этой чёртовой войне с силами тьмы.

– Фил, – слёзы катились по щекам, я чувствовала, что его образ тает. Боялась, что больше никогда не увижу любимого. Сердце стучало сильнее, казалось оно вырвется из груди, сделавшись маленькой, но сильной птичкой.

– Клянись! – крикнул Фил, и его голос словно эхо пронёсся вокруг меня.

– Хорошо, – прошептала я ослабевшими губами, зная зарнее, что не сдержу обещание, – клянусь…

Меня встретила глубокая ночь, руки так же связаны, а в желудке противно ныло от голода. Что-то коснулось голой ноги, я увидела крысу. К счастью не боялась их, но неприятно чувствовать, как серая тварь холодными когтистыми лапками пробежалась по моим ногам.

– Чего тебе не спится, – буркнула я. Нужно же было хоть с кем-то разговаривать в своей темнице, чтобы не слететь с катушек. Крыса остановилась, и я увидела, как в темноте блеснули её красные глазки. Вернувшись, она забралась ко мне на колени. Принюхиваясь, добралась до верёвки, которая по её крысиному мнению пахла чем-то волшебным и вкусным. Преодолевая отвращение, я наблюдала за ней, глаза уже привыкли к темноте, и ясно видела, как маленькая серая крыса может стать моим спасителем. Крыса грызла верёвки, иногда касаясь моей кожи языком, облизывая запёкшуюся кровь. Так продолжалось до утра, и я снова задремала сном без сновидений, надеясь, что крыса не позовёт своих товарок, и они не устроят пир на моих костях.

Утром, когда первые лучи солнца осветили мне лицо, я смогла поднять руки и пошевелить пальцами. Крысиные зубы поработали на славу и, улыбнувшись, я мысленно пожелала этой мохнатой твари не попасться в мышеловку господина библиотекаря.

Осмотрев руки, я осторожно поднялась на ноги, что у меня получилось значительно лучше, чем день назад. Подошла к окну и, услышав голоса, залезла на ящики и принялась яростно стучать в стекло.

– Помогите, помогите!!! – Оступилась и, подвернув ногу, упала, сдирая локоть. То, что я увидела рядом с собой за кучей хлама, повергло в шок. Библиотекарь лежал с проломленным черепом. Я глянула в его мёртвые застывшие глаза, смотревшие вниз из-под очков, и попятилась назад. Сколько прошло времени, как он приходил, чтобы сделать мне укол? В нос ударил тошнотворный запах смерти и, преодолевая отвращение, я коснулась сухой руки старика.

В мгновение ока все краски в подвале потеряли цвета, словно я оказалась в старом немом кино. Библиотекарь с кем-то боролся, я видела это так, словно стала им, добрым стариком, к которому всегда испытывала уважение. Получив удар по голове, он пошатнулся и повалился на деревянные ящики в углу. Все это я видела его глазами, так же узнала и человека, убившего его. В темноте плохо видно это лицо. Но я заметила, как, проведя по лицу, убийца начал меняться. Послышался треск вытягивающихся костей, морда походившая на сгусток медузы, обретала черты библиотекаря. На его лице, пожалуй, не хватало лишь одного, родимого пятна на подбородке около шеи. Лже библиотекарь ещё раз наклонился над жертвой, щупая пульс на шее, и для полной уверенности одним движением руки, чудовище сломало несчастному шею.