– Майлз, а какие на самом деле у тебя глаза? То они карие, то разноцветные.

– Это по настроению, – как-то лукаво улыбнулся Прескот и впервые за несколько лет, я поняла, что нравиться мужчине это приятно. Ненадолго я отвлеклась от тягостных мыслей. Но чем ближе мы приближались к Лох-Ней, тем меньше мне хотелось разговаривать.

Майлз понял, что скоро мне придётся увидеть то, чего я больше всего боялась. Увидеть не гибель любимого человека, а стать причиной его смерти. Фил уже не был человеком, я строила страшные образы, а потом просто пыталась не думать о том, кого увижу вместо любимого. Я так долго ждала момента нашей встречи, а теперь, когда он позвал меня, приходилось готовить посмертную речь.

Мимо за окном автомобиля проплывали зелёные пейзажи. Помню, когда я была ребёнком, отец часто привозил меня сюда, пока была жива его мама, моя бабушка Мэри Эн. Теперь ничего меня не связывало с Ирландией, лишь смутные воспоминания из детства. Я больше никогда не вернусь сюда, ведь здесь умрёт моя самая сильная любовь, рассуждала я.

Озеро дышало холодом. Здесь в Голис-Гейт осень холодная и злая. Ветер поднимал в воздух обрывки листвы, раздевая и без того озябшие деревья. Я застегнула куртку до подбородка, медленно двигаясь к небольшому деревянному домику. Майлз шёл впереди. Я смотрела на его широкую спину в потёртой кожаной куртке, стараясь взять себя в руки и не расплакаться.

Внезапно от озера метнулась тень. На пороге возникло облако, напоминающее маленький вихрь, из такого зарождаются смерчи, они поднимают в воздух комья земли и воды.

Фил нисколько не изменился – те же длинные до плеч смоляные волосы, худощавое телосложение. Мне было холодно на пронизывающем ветру, а он стоял в тонком свитере и, казалось, совершенно не мёрз.

– Ты нашёл её, – его губы расплылись в улыбке на бледном лице.

– Да, Фил, и думаю, она сама отыскала тебя и без моей помощи.

Я остановилась в полуметре от него, боясь сделать шаг навстречу, ощущая, как тоска сдавила грудь.

– Иди ко мне. – Фил протянул ко мне руки, и я упала в его объятия задыхаясь в рыданьях, говоря какие-то глупости, что я никак не могла забыть его и что я никогда не сдержу это дурацкое обещание быть счастливой.

– Я… Я… Прости, что не смогла забыть тебя.

Фил не отпускал меня, ветер дул ему в спину, развевал густые волосы. Я увидела, как Майлз спустился к воде, оставив нас наедине.

– Идём в дом, ты совсем замёрзла.

– Мне столько необходимо рассказать тебе.

– Мне тоже.

В доме тепло и у очага, где потрескивало пламя, на дощатом полу расстелена шкура медведя. Мы долго разговаривали, держались за руки, сидя у очага. В какой-то момент его губы оказались ближе, я ощутила горячее дыхание любимого, и в горле сжался комок. Скрывать чувства и сдерживать себя, ни к чему. Поцелуи Фила нежные, но и страстные. Мы любили друг друга, словно в последний раз. Хотя он был у меня первым мужчиной. Его дыхание обжигало, и мне хотелось одного умереть вместе от счастья, обрушившегося на нас. На мгновение я забыла, зачем здесь. Думаю, Фил тоже не думал о смерти, он любил меня, ласкал, и впервые я поняла, что такое быть женщиной, что такое наслаждаться теплом любимого, который наконец-то рядом. Он не был напорист и тороплив, покрывая меня поцелуями. Я ощущала себя драгоценностью, цветком, который не хотелось срывать садовнику.