Да, у девочки зоркий взгляд, отметила я про себя. Майлз нашёлся объяснив, как взрослой, что когда у полицейских не получается распутать дело, к ним приходят на помощь частные детективы.
– И чем это вы лучше? – подозрительно хмурила бровки Эбигейл. – Я уже взрослая, поэтому не стоит говорить со мной как с ребёнком.
– Хорошо. – Лицо Майлза приобрело серьёзную окраску, он сцепил пальцы и знаком показал мне включить диктофон. Об этом мы договорились заранее, потому что не каждый захочет вести беседу под запись.
– Я не знаю что с мамой, – вдруг тихо проговорила Эби, – раньше такого не было. После смерти папы… У неё лицо синее. Представляете, как один большой синяк.
Майлз слушал внимательно, понимая, что девочка напугана. Он дал ей рассказать всё, что она знала, и спросил, что она не говорила полицейским и почему.
– В тот день родители поругались. Обычно они редко ссорились, а тут папа громко разговаривал и даже бросил на пол тарелку или что там, не знаю, я вскрикнула, и Оливия, моя сестра, проснулась. Я попыталась успокоить её и прислушивалась, что происходит внизу, на кухне.
Папа сказал, что маму пора лечить, потом хлопнула дверь и всё. Мама поднялась к нам в комнату, приоткрыла дверь, а я притворилась, что сплю. Сама же, когда мама закрыла дверь, выглянула в окно. Смотрю, что папа вышел за ограду и стоял, курил. Думала, папа бросил, а тут его выдал красный огонёк, уголёк. Потом какая-то тень, как будто что-то передвигалось так быстро, что я даже не смогла разглядеть, снесла его, как волной. Я испугалась и бросилась к маме, сбежала вниз по ступенькам и услышала, как открывается дверь. Он вернулся, и как будто ничего не случилось. Прошёл мимо меня, словно и не увидел. Я даже обиделась и вернулась в комнату. Наутро папу нашли на детской площадке с перерезанным горлом.
Эби закрыла лицо руками и заплакала.
– Ты, конечно же, не рассказывала про тень полицейским? – спросил Майлз. Эбигейл замотала молча головой.
– Я сказала одному из них, что-то напало на папу, я это видела из окна, его как будто ветром снесло, а потом он вернулся домой, как ни в чём не бывало.
– А когда заболела мама? – спросила я вопреки просьбе Майлза помалкивать.
Девочка глянула в сторону лестницы ведущей наверх и понизила голос до шёпота:
– После похорон, она стала поздно возвращаться домой, всякий раз уходила после ужина и бродила по городу. Я понимала её, мы все очень переживали. Только возвращалась она всегда, когда мы спали, я не знаю, когда это было. Мама стала странной, перестала замечать нас. Няня приходила каждый день, а потом и оставалась на ночь. Она делает маме какие-то уколы, я не понимаю.