И каково же было удивление профессора, когда самым главным ингредиентом для построения надёжного тоннеля между измерениями оказалась крошечная, почти невесомая частичка божественной силы… или плоть и кровь жреца, посвященного реально существующему богу.

И из-за развязанной Зерханом бойни тел его жрецов у русских было более чем достаточно.

— Нужен второй подопытный. — Аур поместил в контур ещё одну порцию кристаллов душ, перенаправив их на ту сторону и приказав им искать существ, подходящих под один из заданных им критериев. — Если отклика не будет, свернём ритуал и через пару часов попробуем снова.

— Если нам удастся обеспечить длительную поддержку воронки, то мы будем надолго обеспечены ценными данными. Я настаиваю…

— Профессор… — От тона чернокнижника у его многократно менее сильного и опытного коллеги по телу пробежал холодок, а сердце сжала невидимая рука. — … не забывайте о нашей первоочерёдной цели. Здесь вы — лишь наблюдатель.

— Я вас услышал, Бессонов. — Ответил мужчина, не без труда взяв себя в руки. — Я вас услышал…

— Не держите на меня зла, профессор. Вы должны понимать, что для трупов даже самые ценные данные исключительно бесполезны, а поражение в войне сулит всем нам именно смерть. — Своими словами Аур сильно искажал действительность, и его собеседник это отчётливо видел. Ни один завоеватель, сколь бы безумным он ни был, не станет массово истреблять учёных и исследователей противника. Точно так же поголовному истреблению не подвергнутся и простые работяги, и основная масса граждан, нашедших в себе силы смириться со сменой власти. Ни человек, ни бог не захочет править обезлюдевшей страной. Тяжелые условия для граждан проигравшей страны — возможно, но не геноцид. Вот только едва ли безымянного профессора можно было назвать серой массовкой. — Зерхан не сохранит мне жизнь, и вместе со мной погибнут все те, с кем я контактировал. Так что у вас просто нет выбора.

— Я знал, на что иду. Прошу извинить, мне нужно привести подопытного.

Мужчина быстро, инстинктивно попытавшись спрятать глаза, вышел из лаборатории, но чернокнижник уже знал, что с его наблюдателем что-то не так. Подосланный советом, этот профессор-теоретик был, по современным меркам, профессионалом своего дела, но что-то в его поведении настораживало бдительную натуру Аура. Хмыкнув и наперёд выдав своим духам череду приказов, чернокнижник сполна воспользовался имеющимися секундами, решив прибегнуть к инструменту столь же древнему, сколь эффективному.

К блефу. Не самый надёжный способ, но прекрасно работающий на неподготовленных людях, к каковым можно было отнести и, возможно, продавшегося профессора запретных наук.