— Сианон — летающая тварь вдвое больше средних размеров человека. Антропоморфна. Размах крыльев — приблизительно три метра. Имеет мощные нижние конечности, заканчивающиеся длинными острыми когтями. Умеет издавать звуки, заставляющие человека впасть в ступор…
— Санджук — чешуйчатое создание, предположительно, некогда бывшее собакой. Длинный хвост с жалом, выделяющим яд. Парализует мгновенно и вызывает припадок. Умеет перемещаться в толще скальной породы.
И так далее, и тому подобное…
Описания тварей я тоже старательно запоминал.
Позже настала очередь аномалий. О них записей было примерно столько же, сколько и о бродящих по улицам тварях.
Как я понял, это были изменённые вексом и магией… Даже не знаю, как описать. Локальные куски пространства, наверное. «Горелки» поджаривали всё, что в них попадало, до состояния хрустящей корочки. «Люмены» выжигали глаза невероятным светом. Но их хотя бы было видно.
«Зыбучий песок», к примеру, вообще заметить было невозможно. Обычный, на первый взгляд, камень мостовой или проезжей части, мог засосать в себя человека за пару секунд. Что с несчастным станет дальше — сие никому не было ведомо…
И если эти аномалии хотя бы оставались на местах, то другие постоянно перемещались по кварталу. Назавтра они могли находиться за несколько сотен метров от вчерашнего местоположения, и это было куда опаснее.
К таким аномалиям относились, например, «Костоломка». Блуждающее марево, угодив в которое можно было попрощаться с жизнью со стопроцентной вероятностью. Название говорящее — и неспроста. От неудачников, попавших туда, оставались лишь перемолотые кости и куски мяса…
Кроме этой жутковатой, но достаточно полезной информации, было и много другой.
В частности — заметки о маршрутах, по которым следовал отряд, списки разрушенных и целых лавок и лабораторий. И самое главное — отметки белых пятен, до которых отряд Сантуса Ремо не добрался, и которые исследовать не успел. Их было много. До одури много, едва ли не больше половины всей карты…
Эти участки представляли наибольшую опасность.
За записями мы засиделись до позднего вечера, и при этом не продвинулись даже наполовину. Когда я отодвинул от себя очередной листок, на улице уже стемнело, и вдоль проспекта зажглись векс-фонари.
Максус, заметив это, с хрустом потянулся, посмотрел на наручные часы и хмыкнул:
— Что-то мы припозднились. Предлагаю сделать перерыв. Ты голоден?
Только сейчас я понял, что не ел со вчерашнего обеда…
— Зверски.
— Отлично, — «ирокез» усмехнулся, — Тогда идём в столовую, перекусим.
Мы спустились на первый этаж. Дав задание прислуге, Максус провёл меня в столовую, и вскоре за небольшим столом нам накрыли шикарный ужин. Жареная птица с гарниром из овощей, две злаковые каши с ароматом копчёностей, зелень, сыр, белое сухое вино, фрукты, десерты.