Избавившись от посетителей, облегчённо вздохнул и, допив стакан с чаем, вышел на небольшую прогулку в одиночестве. День прошёл продуктивно, к вечеру вновь разболелась голова, и у меня было желание прекратить всяческую деятельность и отдохнуть. А когда я вернулся к себе, то дежурный секретарь вручил в руки письмо от «дражайшей Аликс».
Заскучала «супруга»…
Пришлось читать. Письмо было длинным, изобиловало подробностями обустройства и любовными благоглупостями… Пришлось писать ответ, а с этим до сих пор были определённые сложности — хоть я и смог перенять кое-какую моторику от прошлого хозяина тела, но писать много и чернилами было сложно.
Но я придумал, как выкрутиться — взял карандаш и после приветственного и немного любовного абзаца написал, что до сих пор испытываю последствия контузии и возникли проблемы с владением пером. Посему и царапаю карандашом.
Писал долго, отдельной мороки доставляла старая орфография, но в итоге — получилось. Извинился за короткое письмо, сославшись на головную боль, и запечатал конверт…
«Я-наблюдатель» смотрел, как HiWi Климофф идёт через площадь и автомобильную стоянку к сверкающему стеклом корпусу исследовательского центра института динамики быстропротекающих процессов. А с одной из прилегающих к площади улочек выезжает и направляется туда же профессор Пауль на своей синей Хонде…
В первые шесть месяцев я полностью поправил дела, позакрывал всяческие гештальты, а затем начал понимать, чем мы всё-таки занимаемся… И наступил момент, когда волосы на голове принялись неуютно шевелиться. Низведённые до уровня цепного пса дяди Сэма европейцы готовились перевернуть шахматную доску…
— Я смотрел на то, как слуги вешают на стену Овального зала портрет Петра Великого, и тихо напевал под нос:
— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью… Нам Пётр дал стальные руки-крылья…
— Государь, вы переменили своё отношение к Петру Алексеевичу[5]? — вырвал меня из благодушной задумчивости Танеев.
— Мы все меняемся со временем, Александр Сергеевич… Время — это такая штука… Впрочем, ладно, можно начинать, надеюсь, мы не помешаем этим господам. Ха-ха-ха…
Собравшиеся на первое в истории утреннее высочайшее оперативное совещание сдержанно засмеялись на мою шутку.
— Итак, господа. Утреннее высочайшее оперативное совещание объявляю открытым. Кто хочет чаю, прошу, не стесняйтесь… Да и мне налейте стакан покрепче, будьте добры… — избавившись от ближайших родственников, я решил для эксперимента превратить завтрак в деловое мероприятие.
На первой в истории оперативке присутствовали: Танеев со своими секретарями, Гессе, министр двора и уделов Воронцов-Дашков… Завершал утреннюю компанию дежурный адъютант Кирюха — так пока и не придумав, куда его немедленно сплавить, решил до поры оставить при себе, имея в среднесрочных планах отправить князюшку с эскадрой на Дальний Восток.