[4]

Именно такНиколай II записал в дневнике про катастрофу на Ходынке.

Внимающее мне общество Романовых и иных приближённых лиц заулыбалось и расслабилось, а я продолжил:

— Ходынка, конечно, случайность, результат преступного небрежения ответственных должностных лиц, но это-то и страшно! Что у нас происходит в империи, если подобное случается во время наиважнейшего государственного события? И каковы будут политические и нравственные итоги? Да, я знаю, что расследование трагедии ведётся, и уверен, что виновные будут найдены и наказаны! Более того, сегодня вечером я собираюсь принять с докладами ряд ответственных чинов и лично вникнуть в обстоятельства.

Сказав последнее, я с силой ткнул вилкой в солёный огурец, из-под крепкой хрустящей корочки брызнул сок.

— Ники, я не узнаю тебя, — сказала Мария Фёдоровна.

— Сам себя не узнаю, Мама, — ответил я. — Но подождите, я ещё не закончил. Мне пришлось принять решение отменить все оставшиеся коронационные торжества, балы и приёмы. Будут проводиться лишь необходимые встречи с депутациями. Об этом уже был разговор, и я твёрдо намерен выполнить сие. Мама́, в это непростое время мне нужна помощь. Я прошу взять в свои руки руководство двором и фамилией на некоторое время. Все высочайшие гости должны в кратчайшие сроки покинуть Москву и переехать в Петербург. Со мной здесь останутся лишь те особы, которые непосредственно будут заняты в работе с депутациями. Мама́, я прошу провести все необходимые мероприятия с нашими гостями. А сейчас мы с Аликс отправляемся навестить пострадавших.

И, не давая возможности ответить, я положил вилку на недоеденный огурец и встал из-за стола, оставляя родственникам недвусмысленный знак[5].

[5]

Солёный огурец— любимое блюдо Николая I, главный герой пытается подать невербальный знак «родственной камарилье».

— Как же всё это будет выглядеть, Ники? — за спиной раздался голос вдовствующей императрицы, но я уже выходил в коридор.

У выезда, в окружении конвойцев меня поджидали статс-секретарь Танеев, отец и сын Столыпины и человек с неоднозначной репутацией Дмитрий Фёдорович Трепов, на которого я возлагал определённые надежды.

— Господа, сегодня нам предстоит посетить пострадавших, принять решения об уходе и вспомоществовании, в том числе подумать и оставшихся без попечения вдовах и сиротах. Государство понесло изрядный моральный ущерб, и наш долг исправить его.

Трепов получил приглашение в мою с Аликс карету, а прочие «участники регаты» ехали отдельно. И уже в дороге я понял, что переоценил свои душевные силы. Изначально-то планировал с ходу начать обрабатывать известного мне ещё по школьным учебникам реакционера, однако нервное перенапряжение после завтрака с «дорогими родственниками» накрыло, не спрашивая о подходящем моменте. Да ещё и Аликс начала буквально лить мне в уши свой яд, убеждая меня в том, что во всём есть разумные границы.