Справедливости ради нужно отметить, что не все Романовы активно пытались меня продавить.

Ярким примером тому явился вчерашний Бимбо, которого, кстати, я на завтраке не приметил. Зато здесь присутствовал очень похожий на него морской офицер, которого по-семейному звали Сандро.

И когда я услышал это прозвище, то кое-что встало на свои места. Рядом со мной за столом сидел один из немногих «адекватных» Романовых — великий князь Александр Михайлович[2], осознав этот факт и получив зацепку, я немедленно сделал вывод и о личности Бимбо. По внешности не судят, но именно характерные черты Сандро сработали «крючком» — вчерашний мой «родственник», скорее всего, был старшим братом Сандро, великим князем Николаем Михайловичем[3]. Насколько я слышал, сей персонаж был известным оппозиционером в среде Романовых, учёным-историком и последовательно отстаивал самые разумные и трезвые взгляды. Впрочем, подробностей, как обычно, в голове не удержалось.

[2]

Великий князь Александр Михайлович Романов,он же Сандро

(01.04.1866–26.02.1933), двоюродный дядя Николая II, брат Бимбо.

[3]

Великий князь Николай Михайлович Романов, он же Бимбо (14.04.1859–24.01.1919), двоюродный дядя Николая II. Просил Николая II прекратить торжества после Ходынской трагедии, приводя в пример ужасы французской революции. В отличие от большинства Романовых, Николай Михайлович стал учёным, почти всю свою жизнь посвятил исторической науке, и теперь мы видим, что он был весьма прозорлив. В 1919 году великий князь был приговорён к расстрелу. В. И. Ленин лично рассматривал ходатайство о его помиловании, но не пошёл навстречу, сделав резолюцию: «Революции историки не нужны».

Наконец, наступил момент, когда лакей принёс мне заранее заказанный солёный огурец. Я с большим удовольствием отрезал кружок и съел это простое лакомство. А затем я обратился к присутствующим:

— Долго думал, как мне отнестись к произошедшему на Ходынском поле. Подобное событие может иметь самые прискорбные последствия.

— Но Ники, — попытался было вставить слово огромный, похожий на Александра III мужчина в морской форме.

— Не надо, дядя, — я предупреждающе выставил ладонь в сторону генерал-адмирала — уж этого персонажа я сразу же узнал, ещё вчера. — Дослушай меня.

— Так вот, сие прискорбное событие, которое я не могу именовать никак иначе, чем «великим грехом»[4], произошло некстати, и в столь вызывающей форме, что у меня даже возникли сомнения в его случайности! Однако затем я решил, что излишне погорячился в своих оценках, — я сделал успокаивающий жест слушателям, которые, услышав про злой умысел, сразу же всполошились. — Наши выращенные на европейские деньги социалисты не способны на такие масштабы. Пока неспособны! Мне докладывали, что некий господин Распутин хотел взорвать нас, но полиция ловко предотвратила сие безумство.