«Композитор — это хорошо… Но насколько нужными деловыми качествами он обладает?.. Судя по общему результату, который достиг душка Никки, окруживший себя большими умницами, вопрос остаётся открытым… Однако карты сданы, и играем пока тем, что есть на руках!..»

Когда мы оказались в покоях, то Александра Фёдоровна вполне откровенно стала делать намёки на близость… Тело исчезнувшего Николая кипело, между супругами явно существовала какая-то химия, однако мне удалось справиться с неосознанным… И, сославшись на тяжёлое душевное состояние, устроился всё-таки спать один.

Утро встретило новыми трудностями, была страшная, вовсе не майская жара, а я, проснувшись, ожидал очередные испытания…

Встал с постели и понял, что забыл своё имя. Нет, то, что ныне мне приходится обретаться в теле государя-императора Николая II, помнилось прекрасно, как и весь злополучный вчерашний день. А вот старое, до попадания имя забылось, стёрлось из памяти словно его и не было никогда.

«Твою дивизию…»

— Сегодня вы немного рассеяны, государь, — заметил разбудивший меня давешний лакей.

Из обрывков разговоров я ещё вчера понял, что зовут этого арийского молодца Алексей, он почему-то католик и является личным камердинером царя. Очередной, представляющий немалую для меня угрозу, близкий «к телу» человек. Поэтому я опасался быть со слугой многословным, и, кроме того, решил не привлекать лишнего внимания, зависая в постели. Сухо кивнув слуге, встал и направился в уборную — там продолжу насиловать свою память.

— Это всё из-за прискорбных событий на Ходынке, — вяло ответив, я закрыл дверь в кабинете для философских раздумий.

Вспомнить кто я такой — не получалось! Более того, внезапно я понял, что весь вчерашний день даже и не пытался рефлексировать о себе прошлом — ну умер там, и всё… Никаких переживаний! И вчера я тоже не помнил, как себя зовут, только некогда было об этом подумать. А пока совершал утренние гигиенические процедуры, то выяснилось, что все личностные воспоминания ушли — кроме своих имени и фамилии, я не помнил родных и близких, не помнил, как выглядела моя квартира, работа и даже злополучный мотоцикл вспоминался урывками…

Но странным образом при этом в памяти осталось множество фактов и иных мелочей о жизни в целом — спорт, политика, наука, фильмы и концерты, профессиональные знания, разное читанное в интернете, диванные сражения с вражескими троллями, эмоциональные оценки, привычки и убеждения… Даже школьные предметы — и те вспоминались, а вот личные стороны моей жизни исчезли, растворились…