Прогулка с Александрой Фёдоровной также не принесла успокоения — да она и не могла этого сделать, поскольку я ещё только вживался в роль царя. Будучи испытывающим нешуточное напряжение (которое было не одним лишь психическим, но и телесным, доставшимся от настоящего Никки), мне оставалось только загадочно молчать и отделываться общими фразами. Однако к ночи мне повезло — получилось сослаться на усталость и лечь одному…

Спалось плохо — сквозь сон ощущал, как внутри меня тяжело ворочается нечто чужеродное, бесконечно несчастное.

Утром нового дня на меня навалились нервические последствия напряжённого разговора с Мама и прочими великими князьями. Незапланированная встреча далась мне дорого — приходилось каждое слово подбирать, контролировать себя… Это было крайне тяжело.

А ещё и Аликс постоянно рядом! Что тоже не добавляет душевного спокойствия… Ведь тело Ники реагирует на неё вполне однозначно, а вот мой разум, наоборот — «вполне неоднозначно»!

Утром я отправил Михайловичам приватную записку, в которой говорил о желании встретиться в ближайшие день-два и, соответственно, просил не уезжать в Питер, а затихариться в каком-нибудь имении. В Москве их оставлять представлялось нецелесообразным — кто знает, как поведут себя остальные Романовы? Вдруг тоже решат подождать с отъездом… Позже стало известно, что Сандро и Бимбо не подвели — чётко, раньше всех собрались и выехали из Москвы.

Каждое своё действие я ощущал, словно шаг по тонкому льду над бездонной пропастью!

За первым завтраком, на котором подавали чай, кофе, хлеб с ветчиной и калачи, я был тих и задумчив… Мне было непонятно, о чём говорить с щебечущей Аликс — ситуация была сложнейшая. Ведь, по сути, её муж мёртв, а она общается со вселившимся в тело Никки умертвием…

Осознав эту оригинальную и пугающую мысль, я передёрнул плечами…

Аликс, конечно, видела, что происходит нечто странное, но, не понимая сути, по-своему пыталась меня развлечь. А я сидел и думал… Буквально вчера вечером узнал, что у нас, то есть у прежнего Никки и Аликс, уже родилась первая дочь Ольга…

«Аликс…» — тело царя, моё тело, до сих пор реагировало на близость мощными всплесками гормонов, а вот я, пожалуй, что нет. Хотя она достаточно красива… Но стоило мне подумать о генах…

Мне претила идея обречь возможных будущих детей или внуков на проблемы с наследственной гемофилией. Размышляя над этим, я смотрел на ничего не подозревающую, щебечущую Александру Фёдоровну. Мне было не известно, когда наука откроет причины этой болезни, но очевидно, что сейчас вопрос не изучен. Скорее всего, в конце XIX века про гены или знают ничтожно мало, или вовсе ничего.