Пока ещё Никки не вызвал народной ненависти…

Высокая насыпь привела нас к монастырю, а вблизи каменных стен депутации выстроились уже плотно. Пока ехали сквозь ликующих поданных — я приветствовал их кивками и поднятой рукой. Перед воротами толп встречающих и прочих зевак уже не было, по обоим сторонам дороги стояла группа людей, одетых во что-то церемониально средневековое и с православными знамёнами в руках. Хоругвеносцы изрядно разбавлялись служивыми в форме.

У святых ворот нас встретил и произнёс торжественную речь митрополит Московский и Коломенский Сергий, затем был молебен Троицком соборе и молитвы местным святыням. А ещё оказалось, что мы привезли подарок в виде некоего покрывала, который был незамедлительно и торжественно вручён митрополиту. Как мне не хотелось затянуть здесь своё пребывание на подольше, однако не вышло. Мероприятие было, что называется, «протокольным», и после богослужения пришлось проследовать в покои митрополита, где он выставил чай, мёд и нехитрые закуски[6]. Затем случилась небольшая «экскурсия» по Лавре, мы побывали в ризнице и иных местах, всей «родственной» компанией взобрались на прогулочную галерею, которая была построена поверх монастырской стены.

«Августейшие родственники» раз за разом, назойливо продолжали попытки разговорить на разнообразные темы, однако я отделывался комментариями насчёт открывающихся видов и время от времени изображал задумчивость.

Когда визит закончился, мы расселись по ландо и отправились обратно на станцию. Несмотря на проблемы, вызванные вынужденным общением с «семейством», я ехал довольным, так как удалось побеседовать наедине с митрополитом и Победоносцевым — мы договорились о скором сборе Священного синода в Новоиерусалимском монастыре — куда я собирался съездить сразу же, как удастся отправить в Петербург Марию Фёдоровну и прочих великих князей. А уж если с ними уедет и Аликс, то и вовсе будет красота!

Однако события начали развиваться по незапланированному сценарию…

Когда мы большой гурьбой оказались на охраняемой, крытой деревянным навесом пассажирской платформе и начали грузиться на императорский поезд, я поймал острый, обжигающий взгляд одного из железнодорожных служащих…

Меня отвлекали, тянули куда-то в сторону вагона, однако встретив полные огня и ненависти глаза, я остановился, пытаясь разобраться в ситуации… Но не успев обдумать ни одной здравой мысли, увидел, как железнодорожник распахивает полу своего строгого форменного мундира и вытаскивает оттуда натуральный обрез!

— Осторожно! — закричал я, прикрывая стоявшую рядом Александру Фёдоровну.