— Гхм… Когда бомба взорвалась под вагоном, меня словно конём лягнули в спину…
— Ощущения наверняка были болезненными, но вам сильно повезло, государь.
Приговаривая разные необременительные вещи, Гирш сделал осмотр, дал выпить какую-то горькую гадость и оставил меня отдыхать. Только я захотел поговорить со стоявшим у стены как памятник поручика дворцовой полиции, дабы разузнать новости, как меня сморил тяжёлый лекарственный сон…
«Гирш мне наркоты, что ли, намешал?..» — успел подумать я, закрывая глаза.
На этот раз снов не было, а проснувшись, я понял, что меня везут на поезде. Вагон уютно качался, купе тонуло в темноте, лишь слабый ночник освещал фигуру дежурившего — не то охранника, не то медработника…
Полежав несколько минут, я снова уснул под стук колёс…
Тыдыщ — тыдыщ…
Я
стоял
вблизи
шоссе
и
смотрел,
как
чёрный
БМВ
резко
остановился
рядом
с
упавшим
мотоциклистом, а
затем
раздались
выстрелы…
Было
ясно, что
там
убивают
меня
прежнего, но
сделать
ничего
не
получалось. Как
это
часто случаетсявоснах, япыталсясилоймыслиизменитьнеблагоприятноеразвитиесобытий, сделатьтак, чтобыменянеубили. Ноэтобылоневозможно… Итогдаярешилпонятьпричины… Ипопытатьсяизменитьпредшествующее…
«Наблюдатель»
стоял
в
аэропорту
и
смотрел
на
взлетающий
прямо
над
головой
тяжёлый
широкофюзеляжный
самолёт.
«Я»
сидел
в
мягком
удобном
кресле
в
проходе
и
через
две
головы
пытался
разглядеть
остающийся
внизу
аэропорт…
Проснулся в удобной кровати в знакомой спальне Александрининского дворца. В окно вливался яркий дневной свет, а на кресле рядом с кроватью дремал Гирш.
— Густав Иванович? — спросил я пересохшими губами, снова хотелось пить.
— Да, государь, — подхватился он, стряхивая с себя дремоту. — Только заменил сиделку, и вы сразу проснулись. Как самочувствие?
— Голова побаливает, а спина уже прошла. В туалет хочу.
— Я сейчас позову сиделку!
— Вы мне в утку предлагаете ходить? Ну уж нет! — кряхтя мне удалось приподняться. — Смотрите, вполне могу самостоятельно!
— Ваше величество! — взволнованно сказал Гирш. — При контузии движение противопоказано!
— Не беспокойтесь, я не буду спешить. Да и слегка размять ноги-руки не помешает.
Немного с трудом, но мне удалось встать, не обращая внимания на протесты со стороны врача. Затем я, чувствуя себя лунатиком, добрался до санузла, оправился, заглянул в зеркало над умывальником и хмыкнул… На меня смотрело cинюшно-желтушное лицо с повязкой на лбу… Насладившись видом, осторожно поплескался водой и вернулся в кровать.
— Вот и всё, а вы боялись…
Далее был осмотр, перевязка, порция лекарств, лёгкий перекус из нескольких ложек каши и чая без сахара. Нет, сахар, конечно, прилагался, однако я не стал его класть в стакан — не люблю сладкую бурду.