Всё это время я пытался узнать новости и подробности произошедшего, однако Гирш был непреклонен. Раз за разом, он отвергал все расспросы, повторяя, что мне нельзя волноваться и заниматься делами: при контузии и сотрясении главное — покой.
Единственное, что он рассказал, так это о состоянии Александры Фёдоровны, которая пережила сильный нервный шок и в настоящее время также находилась на постельном режиме. Весь день я провёл в полусонной дремоте — сказывались головные боли, слабость, дурманящие лекарства и скука… Пытался размышлять о произошедшем, об увиденном во сне, но от умственных усилий засыпал… К вечеру Гирш обещал разрешить встречу. Не то чтобы она мне сильно нужна, однако положение обязывало…
На свидание доктор отвёл пятнадцать минут, и я был ему благодарен, что не больше… Слишком уж тягостным показалось общение с морально подавленной, находящейся на грани истерики женщиной. Которая к тому же была мне по большому счёту чужой…
«Проклятье…»
Измученный переживаниями, головной болью заснул рано, так и не узнав никаких подробностей. Однако засыпая, я понял, что всё к лучшему — и то, что удалось выжить и отделаться лёгкой контузией. И то, что теперь у меня будет веский повод странно себя вести, «забывая всякое»…
И
снова
тяжёлый
Боинг
взлетал
над
моей
головой… Я
почему-то
точно
знал, что
это
именно
Боинг… А
затем, из
чёрного
БМВ
раздавались
выстрелы
—
и
так
по
кругу. Очень
навязчиво… Усилием
воли
я
пытался
разорвать
неприятную
цепочку… И, наконец, мне
это
удалось.
«Наблюдатель»
оказался
недалеко
от
большой
толпы, состоящей
в
основном
из
молодых
людей, вокруг
стоял
гул, крики, призывы
кого-то
бить…
И
снова
самолёт…
Утро предсказуемо прошло в компании Гирша, однако после осмотра и лёгкого завтрака я категорически потребовал допустить ко мне Трепова:
— Густав Иванович, да поймите же вы наконец, что лежать в бездействии и безвестности, это гораздо хуже, чем обсудить тревожащие меня вопросы. Поговорю с министрами и успокоюсь!
— Хорошо, государь! Однако я должен потребовать личного присутствия, дабы наблюдать за вашим самочувствием.
— Ладно, наблюдайте. Но помните о необходимости соблюдения государственных тайн.
— Непременно, государь.
Первым посетителем вместо ожидаемого мной Трепова оказалась Мама. Что, по здравому размышлению было предсказуемо — хорошо ещё, что священника не прислали…
— Никки? Как ты себя чувствуешь? — вдовствующая императрица снова была в чёрном платье и выглядела взволнованной.
— Уже лучше, м… — выговорить слово «мама» в её отношении у меня не получилось, и пришлось замять конец фразы. — Голова сегодня не болит, в глазах не рябит. Густав Иванович сказал, что и рана на голове затянулась. Да и была не опасна — простая ссадина.