Между тем Александра Фёдоровна продолжала щебетание:

— Я никогда не верила, что в мире может быть такое полное счастье — такое чувство общности между двумя смертными, у нас всё было так прекрасно… Но в последние дни ты отдаляешься.

— Слишком много проблем, милая, теперь на мне долг. Я принял всю тяжесть короны.

Поддавшись мгновенному порыву, я сиганул в мокрую парковую клумбу, быстро нарвал ландышей и, вернувшись, вручил их Аликс… Мне было тяжело подбирать для неё ласковые слова, продолжая ощущать отчуждение, поэтому и возникла идея заменить слова действием. Хотя, возможно, я себе врал и искал рациональное объяснение глубинному порыву[5]…

— О, Никки, ты самый настоящий рыцарь… Как вспомню твои решительные действия на станции, ты спас меня…

— А как же иначе, солнышко?

— Надеюсь, у нас больше не будет разлук. Соединившись, наконец, мы связаны на всю жизнь, а когда эта жизнь закончится, мы встретимся снова в другом мире и навечно останемся вместе, — выдохнула Аликс.

Ну мне оставалось лишь мысленно охнуть, стараясь не показать истинного отношения:

«Твою дивизию… А ведь скоро она полезет ко мне в постель, стоит только выздороветь… Да, тело Никки этого явно желает», — от близости молодой неравнодушной и красивой женщины я стал ощущать некоторое давление в штанах.

Вернувшись во дворец, по дороге в спальню заглянул в ставшую моим кабинетом малую гостиную, чтобы взять бумаги и карандашей. Мне бы, конечно, принесли, но хотелось что-то сделать своими руками и ногами… И, к удивлению, застал там Танеева, который, несмотря на мою болезнь и позднее время, был в готовности.

— Александр Сергеевич? Почему вы не отдыхаете в такой час?

— Государь, но как я могу? Я и так отдыхал последние два дня. А сейчас узнав, что вы встали, то решил, что могу понадобиться.

— Это можно было и утром, но раз уж мы встретились, то организуйте мне завтра встречу с Лобановым. Но прежде зайдите сами, в свете всего произошедшего мне придётся пересматривать ближайшие планы. Ну вы же понимаете, — я неопределённо покрутил рукой в воздухе. — Потребуется пересмотреть расписание и прочее.

— Я понял, государь, — кивнул Танеев, наблюдая, как я прихватываю пачку бумаги, твёрдую кожаную папку и россыпь карандашей.

— Быть может, вам лучше взять планшет с зажимом, государь?

— Действительно, так в постели будет удобнее…

Когда мы расходились из кабинета, то спохватившись вспомнил:

— Александр Сергеевич, в последние дни вы словно на осадном положении рядом со мной. Думаю, что долго так продолжаться не может — мы уже обсуждали перед покушением. Подберите себе дежурных помощников — младших секретарей, примите в штат. Пускай для начала будут четыре шестичасовые смены в сутки, а чуть позже мне потребуются ещё секретари по направлениям[6].