«Так стоп, меня зовут Макс?.. Точно Макс, а Паша… Выпускник МФТИ с красным дипломом, он ведь почти сразу улетел тогда, после драки с ментами на Болотной… Неудивительно его же ещё в институте приметили, зазывали в Германию… Стоп…»
После выпитого стакана воды в голову потоком льются воспоминания, отрывочные, всё ещё не помню себя до конца, но завесы, ранее упавшие на мой разум, уже разошлись…
Я вспоминаю,как мы сидим с Пашей в летнем кафе, разговариваем по-русски, но вокруг слышится немецкая речь, и я её понимаю… Хотя сам говорю плохо…
Мы встретились в Германии?..
Далее я сплю уже нормальным сном…
Утро, что называется, подкинуло проблем, помимо того, что мне требовалось и далее изображать из себя императора и семьянина, планировать изменения в государстве, опасаться иновремённых киллеров, теперь ещё нужно было попытаться устаканить появившиеся обрывки воспоминаний из прошлого…
Впрочем, вынужденное затворничество снова обернулось положительной стороной — у меня было время спокойно подумать.
Если, конечно, киллеры не попробуют вселиться в кого-нибудь из приближённых…
Встал я рано, и, сразу же был осмотрен Густавом Ивановичем, после умывания, ещё до завтрака, отправился на прогулку в парк. Теперь в одиночестве — Аликс ещё только просыпалась…
Впрочем, начнём по порядку… Постоянное присутствие медперсонала мне уже не требовалось, и утром меня разбудил камердинер Трупп.
— Доброе утро, государь! Сегодня отличный день!
— Чем же он отличен? — пробурчал я недовольно.
— Как чем? — удивился Трупп. — Вы практически не пострадали и быстро идёте на поправку, а у императрицы Александры Фёдоровны день рождения…
Долгое молчание было ему ответом. А затем я сообразил, что Никки не мог не приготовить заранее подарок, и немного успокоился… Ещё оставался шанс быстро решить эту проблему! Поищем в вещах…
Я пошёл умываться и уже в уборной понял, что Николай и Аликс останавливались не только здесь, в Александрининском дворце…
«Проклятье… Возможно, придётся срочно посылать гонца в какую-нибудь ювелирную лавку…»
— Алексей Егорович, друг мой, — я покрутил в воздухе рукой, выйдя из уборной. — С этими переездами, волнениями последних дней и травмой я запамятовал, куда положил подарок.
— Так он в столе лежит, государь, — мгновенно ответил камердинер ни разу, не усомнившись в странностях моего поведения.
«И ведь сейчас и вправду у меня отмазка появилась…» — подумал я, ощупывая повязку.
— Как считаешь, скоро снимут?
— Густав Иванович сказал, что еще два-три дня.
— Ну дай-то бог… — я подошёл к письменному столу и открыл ящик, внутри оказалась шкатулка, а в ней колье с бриллиантами[1]…