— Хотела бы я так кончать — говорит Бьянка, глядя вверх: — она же просто невероятна. Интересно бы ей в этот момент МРТ сделать. В следующий раз так и сделаем! Это же прорыв в науке получится, сразу энцефалограмму снимем и анализ крови на гормоны… сможем лечить людей с фригидностью. Знаешь сколько женщин страдают от невозможности испытать оргазм?

— Бьянка-сама у нас Робин Гуд — кивает Шизука: — отбирает оргазмы у тех, у кого они множественные и раздает тем, у кого нет.

— Натсуми-тян конечно поражает — говорю я: — но что ты скажешь о ее болезни.

— Нейрогенеративное аутоиммунное заболевание центральной нервной системы — отвечает Бьянка: — лечению не подлежит.

— Совсем? — спрашиваю я, чувствуя, как что-то обрывается в груди. Глупо, конечно, надеяться, что одна девушка, пусть и гениальная, пусть и невероятно умная — сможет сделать что-то там, где бьются лучшие умы человечества. Но надежда на Бьянку была последним рубежом, а человеку необходима надежда.

— Совсем — кивает Бьянка: — такое не вылечить. Никто не знает почему свои собственные клетки начинают воспринимать миелиновую оболочку нервов как вторжение, но раз уж это началось… рано или поздно все закончится смертью. Клетки атакуют оболочку, на нервных магистралях появляются рубцы… центральная нервная система человека — сложная и самонастраивающаяся структура, многое дублируется, что-то можно перенаправить… так что какое-то время это даже незаметно. Но потом… потом наступает критический, кумулятивный эффект. Накапливающиеся повреждения нервной системы начинают влиять на организм. Нарушаются функции. Сперва — движение. Потом — слепота. Снижение памяти, когнитивных функций. Здесь трудно прогнозировать, у каждого все происходит по своему… у кого-то отказывает тело, но он в состоянии мыслить. А у кого-то наоборот. Просто представь себе объем функций, которые исполняет центральная нервная система. А потом — в случайном порядке зачеркивай. Тут весь букет — от нарушения восприятия до разрушения личности.

— Твою же… — пораженно шепчу я.

— Да. Натсуми — умрет. Это неизбежно. — говорит Бьянка: — все что я могу сделать…

— Что?

— Я могу только облегчить этот процесс. Знаешь, мне отказали в регистрации препарата для паллиативной терапии раковых больных. Там слишком длительный процесс испытаний лекарства, а у меня денег тогда не было. — говорит Бьянка: — но я могу поднять свои старые записи и синтезировать некоторое количество. Это не вылечит ее, но поможет ей пройти этот путь без боли и улучшить качество жизни. Ах, да… еще не даст болезни развиваться некоторое время. Но в конце концов…