в мою сторону. — Хорошо. Так и запишем, Иннокентий Толков отказался, — произнес Тигр. И исчез. Мы остались втроем. — Он правда ушел? — спросила Надя. — Как ты думаешь, папа? — Я думаю… — Я потер горло и закашлялся. Тигр меня чуть не придушил, вытаскивая из Саркофага… сил он точно не соизмеряет… — Я думаю, что существо, у которого есть чувство юмора, не может быть совсем уж плохим… Надя всхлипнула и обняла меня крепче. Кеша помялся секунду, потом подошел и неловко ткнулся с другого бока. — Все, все в порядке, — сказал я. — Все уже закончилось. — А где Арина? — спросила Надя негромко. — В Саркофаге Времен, — ответил я. — Это значит — навсегда? — Это значит, что еще никогда и никто не попадал в Саркофаг, из которого нельзя выйти, с Минойской Сферой, которая прокладывает порталы откуда угодно. Не знаю, Надя. Возможно, и Тигр этого не знает. Я и сам не знал, чего в моих словах больше — попытки утешить дочь или правды. А еще больше не знал, хочу ли я, чтобы древняя ведьма смогла совершить немыслимый побег из темницы. Как по мне — так лучше бы она там осталась до конца времен. — Мне попробовать открыть портал? — спросила Надя. — Сумрак успокаивается… — Через десять минут и тридцать секунд Великие Гесер и Завулон откроют к нам портал… — внезапно сказал Кеша. Голос его изменился. Как это часто бывает с юными пророками, от испуга он начал прорицать. — Следующую неделю вы будете давать объяснения на Трибунале Инквизиции в Праге… — Это я и сам догадываюсь… — прошептал я, глядя на растрепанную Кешину макушку. — Вы — Антон Городецкий, — продолжал мальчик. — Вы — Светлый Иной. Вы — отец Нади. Вы… вы нас всех… вы нас всех… Я затаил дыхание. Повисла тишина. — Я что-то говорил, да? — робко спросил Кеша. Вот так всегда! А как хотелось бы знать, правильно ли ты поступил. Но никто и никогда не даст на это ответа. Даже Сумрак. В романе использованы стихи Уильяма Блейка, фрагменты из песен групп «Motor Roller», «Пикник», песни Владимира Высоцкого и Сергея Калугина. © С. В. Лукьяненко, 2012 © ООО «Издательство Астрель», 2012