Часть вторая Смутные времена Пролог — Сегодня урок проведу я, — сказал Городецкий. — Анна Тихоновна заболела. — А что с ней? — забеспокоился Павел. — Что-то магическое? — Холецистит, — ответил Антон. — Это можно вылечить заклинанием, — сказал Павел. Ему было двадцать с небольшим, он был из поколения, выросшего на компьютерных ролевых играх и книжках о Гарри Поттере. — Можно, — согласился Антон. — Но зачем, если можно выпить желчегонное? — Магией быстрее, — не сдавался Павел. — И сложнее. Как ни странно, но проще всего магическому лечению поддаются смертельные заболевания. Банальные простуды, желчные колики и геморрой легче вылечить обыкновенными средствами. К тому же всегда стоит экономить силы и возможности магического вмешательства. — Зачем? — Павел оглянулся на остальных учеников, будто ища поддержки. — Мы гораздо сильнее Дневного Дозора. — Вот об этом и поговорим, — кивнул Антон. Прошелся по классу, разглядывая учеников — десять Иных, десять будущих магов и волшебниц. Шестеро взрослых, четверо детей и подростков. Обычные пропорции — возраст, в котором удается определить в человеке Иного, бывает самым разным. Младшему ученику, пророку Иннокентию Толкову, — десять с половиной, старшему — волшебнице Галине Станиславовне, пятьдесят два года. Кто-то из них придет в Дозор, а кто-то решит продолжить жить человеческой жизнью… почти человеческой. — Сколько, на ваш взгляд, учеников в Дневном Дозоре? — Десять, — сказал Павел. — Увы. — Городецкий покачал головой. — Сто, — ответила Надя. — Ответ не засчитывается, — сказал Городецкий. — Ты слышала об этом дома. — Ну и что? — возмутилась Надя. — Какая разница, где я слышала? — Ну, ты все равно ошиблась, — пожал плечами Антон. — Это было давно. — Сто пятьдесят три, — пробормотал Иннокентий. — Ответ засчитывается, — кивнул Городецкий. — Хотя я считал, что у них сто пятьдесят один ученик, но спорить с пророком не стану. О чем нам говорит эта диспропорция? — О том, что плохих людей на свете больше? — тихо спросила Галина. До инициации она была учительницей русского языка и литературы старших классов в маленьком подмосковном городке. Антон полагал, что она имеет право на такое предположение. — Не людей, а Иных! — поправил Денис. Тридцать с небольшим лет, бывший военный, уволенный из армии в ходе реформы. Как ни странно, его человеческая профессия и специализация Иного совпадали — из него обещал получиться неплохой боевой маг. — Извините, Денис, но все-таки людей, — тихо, но твердо сказала Галина Станиславовна. — Иные не рождаются