сиротскую — мальчики кровавые в глазах… Вот ведь зараза старая! Она даже подвывать стала, как деревенские бабки на похоронах. Кеша горячо воскликнул: — Я не расскажу! Никому! — Поклянись, — повторил я. — Пусть то, что я сделаю, будет не напрасно. Поклянись. Кеша отчаянно закивал. Надя привстала с табуретки. — Не надо, — попросил я. И повернулся к Арине. — Ты не справишься, — быстро сказала она. — Мы оба Высшие, но опыта-то у меня побольше, Антон… Я не стал ничего говорить. То, что когда-то давным-давно рассказал мне Эдгар. На космодроме Байконур, когда я стоял напротив Кости Савушкина, своего приятеля и Высшего Вампира, собиравшегося превратить всех людей мира в Иных… Сила прошла через меня, обдав холодом пальцы. Арина поставила «щит» — она не поняла, что я делаю. Некоторые вещи трудно понять тем, кто слишком долго был Темным. Сумрак вздрогнул, когда сквозь него проросли белые каменные стены. Пространство будто раздвинулось — стол, за которым сидели дети, отнесло куда-то вдаль, потолок растворился и его сменил белый сверкающий купол, пол покрыли мраморные плиты. Мне все-таки не хватило Силы. Чуть-чуть. Но рядом был бесконечный источник — и я потянулся к дочке, зачерпнул — и пространство вокруг оформилось окончательно. Круглый зал метров десяти диаметром, с потолком-куполом. Ни окон, ни дверей. Ничего. Сверкающий белый камень, в котором заключены мы с Ариной. Навсегда. Саркофаг Времен — самое страшное заклинание Инквизиции. Заклинание, срабатывающее и на жертву, и на палача. — Ты с ума сошел, — прошептала Арина и села на пол. — Наверное, — сказал я, садясь рядом. Здесь был воздух, и, наверное, он навсегда останется свежим. Здесь был даже Сумрак — но ни на одном его слое из Саркофага нет выхода. Если верить Эдгару, заключенные в Саркофаг не испытывают ни голода, ни жажды. Им позволено вечно сходить с ума, не испытывая физических мучений. — Его же невозможно взломать, — сказала Арина. — Ты понимаешь? Никак. Даже твоя дочь не сможет. Я пожал плечами. Десятиметровый пятачок белого камня. Плывущая в вечность капсула. Интересно, сменится ли расширение Вселенной сжатием и новым Большим Взрывом? Если да, то у нас есть какой-то шанс. Я захохотал, представляя себе миллиарды лет заточения. Арина потянулась ко мне и отвесила звонкую пощечину. Я замолчал. — Ты действительно ему веришь? — спросила Арина. — Сумраку? — Не знаю. Я верю только в то, что люди сами творят свою судьбу. Люди, а не Сумрак… и не мы. Арина помолчала. Развела руками. — Что ж… в любом случае мы уже