с мальчиком. Надеюсь, что успею. Шеф, конечно, прагматик еще тот. И в этом своем прагматизме он без колебаний отдаст пацана хоть существу из Сумрака, хоть настоящему тигру в зоопарке — если решит, что это меньшее зло. Но просто из упрямства он сделает все, что возможно, пытаясь его спасти… Я это знал. — Побуду в офисе, — сказал я. — Вы, если что, зовите, Борис Игнатьевич… Гесер кивнул. — Наш разговор — тайна? — спросил я на всякий случай, уже подходя к двери. — Как сочтешь нужным, — неожиданно ответил Гесер. Я замешкался. Посмотрел на шефа. И вышел, плотно прикрыв за собой дверь. В дежурке сидели трое — Лас, Семен и Алишер. Обсуждали они не мальчишку-пророка и не Тигра. У них был куда более возвышенный разговор. — И тут я понимаю, — рассказывал Лас, — что на меня снизошли спокойствие и душевный мир. Значит, мое решение прийти к Богу — правильное! — Еще бы, после бутылки коньяка, — заметил Алишер. — Привет, Антон! — Привет, — ответил я, усаживаясь за стол. Комната дежурных довольно просторная, но из-за двух диванов, большого круглого стола с креслами вокруг и мини-кухни у одной стены места там не очень много. — Коньяк тут ни при чем! — возмутился Лас. — Ты в Аллаха веришь? — Верю, — ответил Алишер. — Так я и не пью. — А пиво? — Пиво пью. Но пророк сказал, что первая капля вина убивает человека, он про пиво ничего не говорил. — Отговорки, — отрезал Лас. — Так что ж ты иронизируешь над моей верой в Бога? — Я не иронизирую, — спокойно сказал Алишер. — Очень хорошо, что ты веришь. Только не надо состояние опьянения смешивать с божественным прикосновением. Некрасиво получается. Лас только махнул рукой: — Легкое опьянение помогает человеку сбросить с плеч цепи условностей и раскрепостить сознание. — Это вовсе не является условием божественного откровения, — хмыкнул Семен. — Я вот в церковь люблю заходить, там спокойно так, пахнет хорошо, и аура добрая, светлая. Но Бога не чувствую. — Придет и твой миг! — торжественно сказал Лас. — Ты почувствуешь Бога в себе. Ты ведь хороший человек. — Я Иной, — ответил Семен. — Надеюсь, что хороший. Но Иной. А для нас, боюсь, Бога нет… — Ребята, а можно вопрос? — произнес я. — Ну? — оживился Лас. — Если ты точно знаешь, что победить невозможно, но если не сражаться — кто-то погибнет… Что ты сделаешь? — Если невозможно, то зачем гибнуть мне? — спросил Лас. — Если надо сражаться, то не важно, победишь ли ты, — ответил Алишер. — Что, с парнишкой совсем все плохо? — нахмурился Семен. — Ребята, вы слышали про сумеречную тварь? — продолжил