— Все в порядке господа! — Громко сказал я, — помогая ошарашенному каштановому встать, — господин музыкант просто упал. Упал, а перед этим не уважительно обошелся с дамой. Так что он сейчас извинится.

— Извините, — полными боли глазами глянул каштановый на девушку. Та кивнула.

— Отлично! — Я посмотрел в белые лица остальной пары музыкантов, — а сейчас его товарищи помогут несчастному уйти.

Офигевшие друзья приняли каштанового. Скрюченного, словно дедушку, повели его прочь, к лестнице.

— Вы забыли вашего кошмея! — Поднял я поводок.

— Угу, — сглотнув вернулся белобрысый. Теперь он боялся смотреть мне в глаза, — благодарю.

— Зря выделывался, — с улыбкой ответил я, — могли бы договориться. А теперь придется тебе спать в обнимку с Молью. Ну и имечко для кошмея ты выбрал…

Белобрысый ничего не сказал. Принял поводок и вернулся к стонущему от боли приятелю.

— Если понадобится, — крикнула им вслед девушка, — травмпункт справа по коридору!

Я рассмеялся.

— Я думала, — серьезно проговорила девушка, — что будет большая драка. У нас бывает время от времени. Сами знаете какая она, эта дворянская молодежь.

— Кому ж, — я посадил Коржика обратно на свое плечо, — как ни мне, представителю дворянской молодежи, знать, что эта молодежь из себя представляет. Но не все мы такие, — я улыбнулся девушке.

— Мне бы хотелось поближе узнать, какой вы, — она снова устроила свой объемный бюст на стойке, заглянула мне в глаза с улыбкой.

— Это легко можно устроить, — подмигнул я, — вы знаете, где находится мой номер.

— Знаю, — посмотрела она из-под ресниц, — и зайду в гости.

* * *

Кошмей страшно вонял. Причем вонял только по ночам. Да так, что не помогали даже распахнутые настежь окна.

Витольд Марк фон Липский, сын барона Марка фон Липского, перевалился на правый бок. Накрыл голову подушкой.

Времени было почти час ночи. Оказалось, что этот странный дворянин (а что он дворянин Липский не сомневался), который опрокинул Боркха, жил прямо за стеной его номера. И ночевал там не один.

Примерно часов с девяти, из-за стены звучали женские крики, стоны, и призывы «взять ее еще сильнее». Липский заскрежетал зубами, когда парочка начала веселиться с новой силой.

А потом девушка закричала особо громко. Липский услышал, другой, не менее страшный звук. Разгоряченная криками девушки Моль начала протяжно квакать.

— Ненавижу, — Липский прижал подушку сильнее, — ненавижу его!

* * *

Вдали, за высоким забором и неширокой стеной леса, шумела река Альва. Это была узкая ее часть, где от берега до берега было меньше сотни метров.

Река бежала у закрытого объекта, принадлежащего князю Ивору Патрицину. Официально это было место размещения небольшого отряда гвардии рода. Его тренировочный плацдарм. Однако на самом деле Ивор занимался здесь кое-чем другим.