Стилет между тем медленно падал из вскинутой руки вниз. Я подхватил его за рукоять левой рукой, и двинул вперёд, намериваясь пробить засранцу грудину. Гастон задергался, пытаясь освободить руку, попытался порезать мою руку кинжалом, но мой стилет уже вспарывал одежду на его груди и разрезал кожу. Рванув назад он вырвал кулак и бросил кинжал, после чего отпрыгнул назад. На его сюртуке на груди появилось второе пятнышко крови. Второй страйк. Войди стилет чуть глубже, и он бы уже лежал, кашляя кровью.

Воздух наполнился свистом и криками, а я почувствовав азарт перехватил стилет и замахал им наступая — резаная рана даже пройдя вскользь заставит его истечь кровью даже если он уклонится. Гастон отшатнулся назад, затем ещё раз назад, на третий раз он отпрыгнул спасаясь стилета, пытаясь что-то наколдовать — чакра в центре живота замерцала, потом каналы синергии засветились ярче. Э нет, не выйдет!

Сквищщщщщщ! — стилет вместо того, чтобы разрезать его руку издал противный скрежет, словно им провели по стеклу. Руку свело отдачей, а Гастон словно выдохнул от облегчения.

Сквищщщщщщ! Сквищщщщщщ! — стилет словно царапал невидимое стекло, а всё тело Гастона действительно словно покрылось стеклом. При каждом ударе стилетом огонь чакры в его животе подрагивал, а синергия в каналах пульсировала как бешенная. Да он врубил какую-то защиту!

Ничего — я буду ковырять его так до тех пор, пока у него не кончится синергия.

Гастон прикрывался руками, отступая, а я наседал на него. Внезапно выдохнув он наоборот шагнул вперёд и повторил мой приём — схватил стилет за лезвие. С противным скрежетом лезвие стилета оказалось зажато в его кулаке. Я скорее по наитью отпустил его формируя на сложенных вместе двух пальцах «скальпель» синергии из учебника по медицине. Голубоватый огонёк вспыхнул мгновенно, и вибрируя легко прошёл через защиту моего противника, пробил одежду, разрежал кожу и проколол мышцу под ней.

Браун вскрикнул, отскакивая и зажимая раненую руку. Я придвинулся ещё раз, нанося ещё один порез через всю грудь. «Скальпель» игнорировал защиту Гастона. И ещё раз, нанося ещё один порез.

— Сдаюсь! Сдаюсь! Я сдаюсь! — заорал Гастон отскакивая назад. — Я сдаюсь!

Я тяжело дыша замер не спеша убирать скальпель.

— Господин Фалькон, вы в своём праве, но не стоит убивать противника, когда он сдался, — раздался в пяти шагах голос метрдотеля.

Я замер слегка уняв адреналин. В моей руке ещё подрагивал «скальпель» исходя из большого и указательного пальцев, в поле зрения невозмутимо маячил метрдотель, а в трёх шагах пытался унять кровь Гастон Браун. Если бы он не крикнул, то в горячке боя я бы просто разрезал его насмерть.