— Открой один и посмотри, что внутри, — сказала Толлмаш, чёрным силуэтом замерев в проёме. Глаза её превратились в две белые светящиеся точки — то ли глюк интерфейса, то ли ещё что-то…

Шпигин подошёл к одному из холодильников, открыл его, несколько секунд смотрел на то, что внутри, после чего резким движением захлопнул дверцу. Лицо его сильно покраснело, щёки надулись, а глаза чуть не вскочили из орбит. Он резко согнулся, выблёвывая на пол недавно съеденный завтрак. У Максима стоявшего рядом, чуток побледнело лицо, он также приподнял одну бровь.

А вот Денис к собственному неудовольствию ничего не увидел. Он в этот момент развернул камеру так, чтобы смотреть на Толлмаш, и не успел заглянуть внутрь холодильника.

— Чёрт… — выругался он. — Тормознул… Что же там такое?

— Что такое? — ласково произнесла Ирина Эльгаховна. — Тебе что-то не по душе, Михаил? Пол мне запачкал, как нехорошо…

— Ы-ы-ы-ы… а-а-а-а… — ответил тот что-то невнятное. Тело его до сих пор содрогалось в конвульсиях, пытаясь исторгнуть из себя съеденное ранее, но желудок Бриллианта похоже был уже пуст.

— Михаил Викторович! — склонился над ним Максим, положил руку на плечо.

— Всё… в порядке… Макс… — прохрипел тот, с трудом распрямляясь. Макс протянул ему свой платок из запасом, и Шпигин вытер губы. Авторитет перевёл взгляд на хозяйку дома. Денис развернул камеру и увидел в глазах Шпигина страх… тот пытался замаскировать его, но получалось не очень.

— Всё нормально… — прохрипел Михаил Викторович, дыша тяжело, с хрипами. — Я… чего-то подобного… и ожидал.

— Ты неплохо держишься, — похвалила его Толлмаш. — Многие реагировали намного, намного хуже. Ты ещё молодец. Что ж, думаю пора перейти к следующему этапу твоего испытания.

— Сл… следующему? — испуганно произнёс Шпигин.

— Конечно! — кивнула Толлмаш. — А ты как думал? Посмотришь и всё, был таков? Не-е-е-ет, если хочешь доказать свою преданность, требуются действия несколько более существенные.

Заинтригованный Денис покачал головой. Ох, не завидовал он Шпигину в этот момент, не завидовал. Что же движет этим человеком? Ради чего он готов перетерпеть… некое неприятное зрелище? А возможно, и что-то более отвратительное.

— А… а… другие говорящие разве не возражают против такого? — уточнил Шпигин.

— Конечно нет, — ласково произнесла Ирина. — Для говорящих ценность представляют лишь их семьи. Всё остальное как правило им глубоко безразлично. Тут всё, как и в твоём криминальном мире, решает выгода и расчет. Сильные процветают, слабые умирают и служат сильным пищей…

— Ясно… — сглотнул Шпигин. — Что ж, вполне логично. Что там за следующий пункт?