И что какая же на самом деле бессмысленная ситуация. Кейн столько раз ее представляла, но все равно получалось нескладно.
– Извините, – сказала она. – Вы не приглашали, а я все равно пришла к вам на чай.
Джек смотрел на нее, словно не мог насмотреться.
Или же она все это придумала.
– Простите. Нужно было предупредить. – Она сделала шаг назад. Джек шагнул следом, и серое холодное солнце Цитадели осветило его лицо. – В любом случае у вас только кофе.
Джек перехватил ее руку, механические пальцы сомкнулись до боли – он словно боялся, что Кейн исчезнет. Или он просто еще не научился рассчитывать силу.
– Чай есть, – сказал хрипло, как будто слишком долго молчал до этого. – Есть, я купил. Подумал, вдруг ты зайдешь.
Красная Мария
Из окна в комнате припорошенные свежим снегом трущобы казались игрушечными. Белые шапки смягчали их, делали какими-то праздничными. Кейн сидела за столом, куталась в кофту Джека и грела руки о чашку с чаем. Отопительный медиатор, старый и дешевый, опять барахлил, и в комнате было холодно. Стоило бы встать и поправить схему, но Кейн ленилась. И ей немного нравилось сидеть, смотреть за окно и слегка мерзнуть.
На столе перед ней в две стопки лежали контрольные работы по теории спирита, но проверить их нужно было к четвергу, и она тянула до последнего. Зимой Цитадель засыпала, и хотелось впасть в спячку вместе с ней.
Джек ушел на рынок запчастей за деталями для поломавшейся печки. Как уже успела убедиться Кейн, там он мог пропадать часами и вернуться, накупив совсем не того, за чем шел изначально.
Она многое успела узнать о Джеке – мелких, обыденных бытовых вещей, которые почему-то казались странно важными: что он терпеть не мог мыть посуду, что раскидывал детали по всему дому, повинуясь своей, какой-то недоступной для Кейн логике, что ему нравилось разбирать и собирать механизмы. Что любую помощь он принимал за благотворительность.
Многие вещи, которые он делал, можно было бы использовать как медиаторы, соединив их с простейшими схемами, – такие разработки стоили недешево и вполне могли приносить неплохие деньги. Кейн несколько раз предлагала свою помощь, но Джек всегда отказывался.
«Ты не для того мне нужна, птичка. На жизнь я себе как-нибудь и сам заработаю».
Фактически Кейн вот уже больше шести месяцев жила у него, даже не помнила, когда последний раз возвращалась в свою квартиру. Все началось с мелочей: Джек прятал ее вещи – шарф, зонтик, одну из перчаток – в надежде, что Кейн за ними вернется, и она возвращалась, радуясь, что был предлог зайти. Они с Джеком разговаривали: поначалу неловко, непривычно, спотыкаясь о нормальность таких разговоров. Было странно сидеть рядом и понимать, что опасность, необходимость спешить и выживать остались под Грандвейв.