Твари, все до единой, развернулись и бросились на Арувиса, пытаясь защитить хозяина. Они налетали на серебристое сияние и развеивались пеплом. Бац — и на их месте ничего. Бац-бац — и вся орда, еще недавно заполнявшая парк, сократилась до жалкой горстки.
Торвид попытался выставить щит, но вихрь пробил его, как бумагу, и ударил в грудь темного бога. Тот захрипел, выгнулся дугой, черный клинок выпал из его пальцев и истлел, не долетев до земли. По телу Торвида побежали трещины, из которых хлынул свет — холодный, мертвый, как свет умирающей звезды.
— Ты не посмеешь… — прохрипел Торвид, но его голос уже ломался, крошился, распадался на отдельные звуки.
— Уже посмел, — ответил Арувис.
Серебристый вихрь сжался в точку и взорвался беззвучной вспышкой, которая на миг выбелила всё вокруг: и пальмы, и пруд, и беседку, и мои руки, которыми я закрывала лицо. Когда я опустила ладони, на месте Торвида не было ничего. Только горстка пепла, которую тут же развеял ветер. И твари мрака, лишившись хозяина, завыли, забились в конвульсиях и одна за другой растаяли в тенях, из которых явились. Тишина. Только мое прерывистое дыхание, хруст оседающих веток и далекие крики — кажется, охрана наконец сообразила, что в парке что-то происходит.
Арувис стоял посреди разрушенной площадки, весь в крови, с разорванным плечом, но прямой, как струна. Пламя в его руках угасло, он повернулся ко мне. Я подошла к нему, обходя обломки мраморных скамеек и вырванные с корнем кусты. Ноги дрожали, в висках стучало, но голос был на удивление твердым.
— Вис. Или мне называть тебя Арувис?
— Арувис, — на миг заколебавшись, отозвался он. — Вис хоть и короче, но…
— Это сокращение для тебя маловато, — хмыкнула я, подхватив его мысль. — Ты — древний бог, которого все считали выдумкой жрецов и экскурсоводов!
— Я не виноват, что люди склонны все забывать и переписывать.
Услышанное я переварила с трудом. Разум сопротивлялся, но не мог спорить с только что увиденным своими глазами.
— Ты просидел в камне три тысячи лет?!
— Вообще-то над ним, — уточнил Арувис. — А Торвид под камнем. Залег эдаким полутрупом. Я изгнал его туда, поскольку убить бога тяжело. Сторожил его темницу, чтобы он не вырвался. С годами чары ослабли, а потом пришла ты.
— Я пролила кровь на алтарь, — проговорила я, складывая кусочки мозаики. — Она стала ключом. Открыла замок. Освободила вас обоих.
— Именно.
— А что это за бред про небесную жену? Или что там нес твой братец?
— В Древней Кайре был ритуал. — Арувис устало вздохнул. — Отданные богам девы ложились на жертвенный алтарь. Их кровь проливалась на камень. Так они становились небесными женами, связанными с богом, который получал силу не только от жертвы, но и от абсолютного поклонения и веры в него. Но раз здесь в него не верят, а воплощение моего брата умерло в этом мире, то это можно считать разводом.