— То есть в богов ты не веришь, — подытожил он.
— Не верю. Я атеистка, если хочешь. Магия — это наука. И точка.
Вис усмехнулся — такой короткой кривой усмешкой, которая мне совсем не понравилась.
— Отлично, — произнес он. — В меня не верят.
— В смысле?
— Забудь.
Я фыркнула.
— Вис, признайся, ты потомок хранителей капища? Может, твоя семья поколениями служила при монолите? Это объяснило бы и твой доступ к древним текстам, и твою магию, и твое знание ритуалов.
— Мне нравится ход твоих мыслей.
— Давай еще раз пройдемся по списку символов. Я хочу внести правки в статью до полуночи. И знаешь, тебе вообще-то пора бы уже…
Я не договорила. Потому что именно в этот момент в голову как стрельнуло. Не из дробовика, к счастью. Меня осенило, прямо-таки озарило. Ну, на тему того, что писать. Схватившись за перо, я углубилась в работу и… пропала. На несколько часов. Когда я закончила черновик статьи, за окном была непроглядная темень. Глаза слипались, голова гудела, спина затекла, но внутри разливалось тепло, которое бывает, когда долго и упорно работаешь и наконец видишь результат. Черновик статьи был готов. С переводом, который перевернет представления о древнекайрийских ритуалах! И у моего научного руководителя не будет к ней доступа, пока я сама не отнесу ее в редакцию. И тогда — все. Конец игу Уортона.
Вис, сволочь такая, уже спал. Развалился на моей постели, заняв почти всю кровать. Дышал ровно и глубоко. Устал, бедняжка. Ну еще бы — целый день терпел мою компанию.
Я попыталась его растолкать. Бесполезно. Он что-то буркнул и перевернулся на другой бок. Я повторила попытку — с тем же результатом.
— Вис, — прошипела я, — это моя кровать. Моя!
Он не ответил. Спал как убитый. С тяжким вздохом я взглянула на пространство между ним и стеной. Там было узко. Но я так устала, что мне было уже все равно. Плевать на приличия. На то, что он посторонний мужчина. Я просто хотела спать.
Забралась на кровать, протиснулась между ним и стеной, устроилась кое-как. Вис, не просыпаясь, тяжело вздохнул и положил мне на талию руку. Тяжелую. Горячую.
Я хотела возмутиться. Честно. Открыла рот, чтобы выдать что-нибудь язвительное. Но вместо этого закрыла глаза.
Разберусь со всем этим утром.
Глава 5
Мысли слиплись в один тяжелый ком, который неподъемной гирей оказался прикован к моим ногам, точно у арестанта. Этот шарик покатился по наклонной и ухнул в колодец дремы, утянув меня следом.
А приземлилась я в пустыне. Иссушающе жаркой. «Снова эти барханы. Даже во сне! Никуда от них не деться», — проплыло словно мираж в спеленатом грезами сознании, когда я ощутила себя лежащей у подножия крутой дюны, так что одна нога оказалась закинута на ее склон. Подо мной был горячий твердый песок…