Так что я с командой из Айсылу, Джарис, Рами и Азата прошлась по малому залу и гостевым покоям сама. Мужчины двигали мебель, одна наложница орудовала магическим «пылесосом-пятновыводителем», другая шла следом за ней с камнем-восстановителем, который возвращал всем поверхностям их исходные свойства и превращал потертые диванчики в новые на вид. А я проверяла и заменяла при необходимости разрядившиеся стационарные артефакты.

Помощь Маруфа сводилась в основном к моральной поддержке. Он подбадривал нас восклицаниями вроде «Все пропало!» и «Это провал!». Правда, делал он это чуть менее высоким голосом, чем раньше, — то ли успокоительное подействовало, то ли подустал.

— Маруф! — не выдержала я наконец, — как ты с такой тонкой душевной организацией переживал премьеры?

— Трудно! — скорбно ответил толстячок. — Каждая премьера — на грани жизни и смерти. Всякий раз меня откачивала половина труппы.

— А вторая репетировала?

— Нет! — еще более драматично возразил Маруф. — Вторая откачивала нашу приму. Она, бессовестная, каждый раз падала в обморок или начинала рыдать. В такой ответственный момент! Никакого такта.

Я только головой покачала. Кажется, мне крупно повезло на самом деле, что у нас за приму — Зарема. У этой нервная система непрошибаемая, по-моему. Ну подумаешь, приходится эту девицу вылавливать по каким-нибудь злачным местам, как только она в кои-то веки понадобилась… интересно, как там успехи с поисками у Тарии? И не узнаешь ведь! Нет, надо поторопить Ирмаина с созданием переговорников.

Отвлечься от переживаний несчастного учителя танцев маня заставил шум, а следом слаженная хоровая ругань за спиной.

Резко обернувшись, я сразу поняла, что послужило поводом для словесных упражнений. Правда, как это могло случиться, предстояло еще выяснить.

— Твою мать! — это я сказала по-русски. Просто в зенаильском не нашла ничего достаточно выразительного.

* * *

…Посреди малого зала, там, где до сих пор стояла бесценная скульптура, изображавшая льва, высилось… дерево. Настоящее живое дерево, запустившее толстенные корни в плитки пола, по которым уже зазмеились трещины во все стороны. Крона упиралась куда-то под самый сводчатый потолок. А в обхвате оно было таково, что обнять можно разве что втроем.

Кажется, это был дуб. Я не сильна в ботанике, да и листья оказались высоковато. Во всяком случае, здесь, в жарком Зенаиле, дерево смотрелось настолько чуждо, насколько это вообще возможно.

— А в малом зале дуб зеленый… — пробормотала я. — Это что⁈

Уборочная команда дружно топталась под дубом с самым виноватым видом, разве что не ковыряя пол ножками.