— Толян? Я тоже! Тезки, значит, — миролюбиво продолжил наше общение дядя. — Работаешь? Учишься?

— И работаю, и учусь. А ты? Мне не наливай, я не пью, — уловив сомнения мужика, от выпивки я отказался.

Толик, облегченно выдохнув (очевидно, делиться ему не хотелось), налил себе, как оказалось, не вина, а нечто вроде подкрашенной самогонки, разлитой в бутылку из-под вина.

— Работаю, но на себя! — сказав эту многозначительную фразу, тезка намахнул стопарик внутрь.

— Печку чем топишь? Вроде тут тепло, — кивнул я на комнату.

Комнату я уже успел рассмотреть: в правом углу стояла печь, в левом — две односпальные кровати. Были ещё холодильник и стенной шкаф с книгами.

— Да я только на ночь закидываю дрова, до утра тепла хватает, и тут, и наверху. Что-то про деда, помню, Тоха рассказывал, но, грит, не приедет точно — старый уже, — признался наконец незаконный жилец дачи.

— Сегодня тут ночуй, завтра ищи дом на неделю- другую. Потом мне пофиг — можешь тут опять жить, — решил пойти навстречу, видя, что мужик, вроде, нормальный. А то что бычить в первый момент начал — да кто бы не начал на его месте! Живёшь тут себе несколько месяцев спокойно, а тут вдруг кто-то тебя выселяет!

— Нормально, но в понедельник в правление схожу… И это… можно я тогда вещи не буду вывозить свои? Ты, кстати, в мансарде или внизу спать хочешь?

Я прикинул… Внизу, конечно, теплее, ведь труба от печки проходит сквозь мансарду и ведёт прямо на крышу, а других источников тепла там нет. Но вот проблема — внизу на двери нет защёлки, я уже заметил это. То есть, мой тёзка сможет легко ко мне зайти, если захочет. А, как говорится, бережёного бог бережёт.

— Наверху. Там море видно, сам сказал.

— Ну, смотри. Может, будешь? — неискренне предложил мужик ещё раз своего пойла.

— Не-а, пойду вещи разгребу, — отказался я и полез наверх.

Море, может, и видно, но темно… хотя, вон те огоньки вдалеке вполне могут принадлежать какому-нибудь судну. Наверху тоже стояли две кровати, но комната была заметно меньше и, как я и предполагал, холоднее. Однако, кроме трубы у самой стены, тепло явно шло ещё и снизу, так что, может, тут и не двадцать градусов, но пятнадцать точно есть. Под одеялами не замерзну, и на снегу спать приходилось! Ну как на снегу? На кострище лапника накидали с мужиками-геологами и спали — было такое в моем далеком прошлом-будущем.

Спать ложиться было ещё рано, есть не хотелось, а телевизора тут не оказалось, так что я с головой погрузился в газеты, которых набрал в аэропорту целую кипу. Через часик решил проведать удобства — те, что во дворе. Замка в комнате наверху тоже не было, но я приладил нитку внизу под дверью — решил проверить, полезет ли тёзка меня шмонать или нет. Был бы знакомый, вообще не выселял бы, а так — чужой человек, доверия нет. Оказалось, не полез.