Я уже придумал, куда мы сегодня с подругой отправимся. В Гагры! Зимой этого года там будет горячо… Стоп… это в Осетии горячо будет зимой, а в Абхазии только летом? Жаль, тетрадки под рукой нет. А того, что записывал туда, уже не помню. Впрочем, сейчас там спокойно в любом случае, к тому же большая половина населения Абхазии — этнические грузины. Я недавно специально интересовался этим вопросом.

Завершаю тренировку серией ударов, затем заминка и… пожалуй, хватит на сегодня. Тело приятно налилось ломотой — оно у меня такие нагрузки любит. Вот как тут спорт бросать?

— Лихо, лихо, — раздался голос оттуда, откуда я совсем не ожидал!

Причём голос был старушечий, скрипучий, как у бабы-яги в мультиках. Но чего мне бабок бояться? Я не Иван-дурак.

— Уважаемая, а что вы забыли на моей веранде? — уставился я на сухонькую бабульку в резиновых сапогах, фуфайке и платке кумачёвой расцветки. — И как на участок попали? Калитка-то закрыта!

— Я соседка твоя. А калитка… Зачем она мне, когда забор между участками — что твоё решето? — усмехнулась незваная гостья. — Чем это ты занимаешься? Боксёр, чё ль? Что спортсмен — вижу, сама такая была… Эх, где мои двадцать лет!

— Боксер, боксёр. А всё же нехорошо подкрадываться по-тихому, — недовольно ворчу я, намекая, чтобы старая свалила уже.

— Ты погодь, что скажу… Тот, что до тебя тут гостевал… ну, который через дорогу внаглую у Пантелеевны сейчас живет, он тебе кто?

— Никто. Я договорился с хозяином дачи пожить тут, а прежнего жильца выгнал к х… к чертям.

— Так тебя Богдан Николаевич пустил пожить? — обрадовалась бабуля, обнажая в улыбке на удивление хорошо сохранившиеся зубы. — Это ить его фазенда.

— Да, его… дача. Вообще, Константинович он, — поправляю я бабку, лишь усмехнувшись про себя такой дилетантской попытке проверить меня на вшивость.

— Точно! Старая стала, забываю. А вот внук его… пустой человек, весь двор одуванами зарастил, а уж какие шумные гости тут бывали… Вот помню, сразу после Олимпиады… — пустилась в воспоминания старушка.

— Вы что-то хотели про соседа рассказать? А то мне умываться после тренировки надо, — мягко, чтобы не обидеть пожилую женщину, прерываю я: неохота слушать про те мохнатые годы, когда деревья были большими.

— Да-да! У меня с ним отношения не сложились, очень уж груб он со старушкой был, — тонко намекнула рассказчица, мол, мне повежливее бы стоило быть. — Так вот — жулик он! И ходят к нему такие же жулики. Да это ничего, я в Сочи всю жизнь прожила, на жуликов насмотрелась… Но вчерась слышала… Зайти он к тебе собрался, посмотреть, что у тебя ценного есть.