— Чего тут прятать? — с нарочитым недоумением спрашиваю я.

— Да перстенёк ценный, — облегченно выдохнул Толик и, прихватив свои вещи, быстро убрался с моего двора.

К обеду решил выбраться в город. Пешком, конечно, ведь такси сюда не вызвать, только если заранее договориться. Но ног не жалею. Что их жалеть — они привычные к нагрузкам. Шагаю по южным улицам и с интересом разглядываю окрестности. Зима, а зелени полно, и даже кое-что цветёт во дворах. Никаких сетей кофеен ещё нет, но мне повезло — кооператоры уже подсуетились и открыли точки питания, непривычные для советской действительности. У нас в Красноярске, к примеру, кофе, сваренный в турке на песке, точно не найдешь. А тут молодой парень-абхаз приготовил мне ароматнейший кофе и уговорил взять к нему необычное местное лакомство — абхазскую халву, приготовленную из кукурузной муки, меда и грецких орехов.

Кофе пью не в одиночку. Рядом, медленно смакуя этот напиток, сидит парень из Словении, с которым я уже успел познакомиться. Общаться нам легко — никакого языкового барьера. В соцстранах, как известно, русский язык изучают в приличных объёмах, так что мы без труда понимаем друг друга. Петер (не путать с Пётр) оказался здесь по работе: его фирма собирается строить новый аэровокзал в Адлерском аэропорту, и контракт с югославской компанией предусматривает постоянный контроль иностранцев над ходом работ. Как выяснилось, Петер оказался моим коллегой, хотя, конечно, не боксёром и уж точно не коммунистом. Он — геодезист и в данный момент занимается подготовительными работами на объекте. А я ведь помню этот долгострой! Его заморозят в девяностые, но Петер об этом пока не догадывается. Он живёт в гостинице и обычно питается там же, но сейчас, в обеденный перерыв, сидит здесь, в этой уютной кафешке, и вместо борща и котлет с пюрешкой с аппетитом уплетает сладости как ребенок. Молодой двадцатипятилетний парень откровенно был поражён моими познаниями в нашей с ним общей профессии. Я же, соскучившись по своей прежней специальности, с живым интересом расспрашиваю о нюансах его рабочих проблем. Говорим мы в основном на русском, хотя иногда переключаемся на английский, когда дело доходит до сложных технических терминов — ведь Петер ещё не в совершенстве владел русским, но старается, и это было видно.

Сильный акцент Петера сразу привлёк внимание двух длинноногих красавиц, одетых в яркие импортные куртки и джинсы. Они бесцеремонно подсели к нашему столику, и уже через минуту их непринуждённого щебетания я понял, что бесплатно с ними замутить не получится — девочки явно на работе! Это был первый раз, когда я в этом теле столкнулся с представительницами древнейшей профессии.