Может, я и ошибаюсь, но Романова хотела помогать людям. Не для вида или галочки. Даже не столько ради награды, сколько потому, что считала это правильным. Были ли такие мысли наивными? Возможно. Но одного я отрицать не мог — такие люди действительно встречаются.

И сейчас она стояла прямо передо мной. Замерла в, мягко говоря, не самой простой ситуации. И всё ещё молчала. Пока молчала.

Почему?

Потому что она знала Нечаева. И уж точно догадывалась о том, что пистолет из хранилища забрал кто-то из «своих». Была вероятность того, что она догадывалась о том, кто в теории мог это сделать. А может быть, и нет. Сейчас это не так уж и важно. А вот важно было то, что прямо сейчас перед ней стоял я. Стоял и говорил очень странные вещи.

Я был не настолько глуп, чтобы подумать, будто она мне верила. Конечно, не верила. В моих словах слишком много нестыковок. Слишком много моментов, которые она никак не могла объяснить, не владея нужной информацией.

Но на моё счастье во всём этом имелся один, но крайне важный нюанс. Она хотела в этом разобраться. Это можно было назвать профессиональной привычкой, упрямством, принципами или ещё кучей вариантов. Это не так уж и важно.

Приняв решение, я медленно отпустил её, сделал шаг назад и поднял ладони, показывая, что не собираюсь нападать или делать ещё что-то.

— Ты ненормальный, — выдохнула она.

— Возможно, — пожал я плечами. — Это не самая плохая моя черта. Прощай, Марико.

Я сделал ещё один шаг назад, развернулся и направился в сторону выхода. Подспудно я всё ещё ждал её крика. Тревожного предупреждения, которое поднимет на уши всех, кто находился вокруг. С какой-то стороны это было даже забавно, потому что какая-то крошечная и фаталистическая часть меня почти желала, чтобы она закричала.

Но этого так и не случилось.

Я пригнулся, скользнул к следующему фургону. До выхода оставалось всего десяток метров, если не меньше. Глянул за угол. Вроде бы никто в мою сторону не смотрел. Короткий вдох, выдох. Сейчас главное — не делать резких движений. Собравшись с духом, я выпрямился, поудобнее перехватил скрытую под пиджаком маску и… и просто пошёл к выходу. На то, чтобы преодолеть эти десять метров, пандус и выйти на улицу через поднятые ворота, у меня ушло не больше минуты. Даже меньше. Но видит бог, мне кажется, что за эти несколько десятков секунд на моей не достигшей ещё и тридцати лет голове прибавилось седых волос.

Пересёк улицу, заметив собравшуюся в отдалении от здания департамента толпу, и нырнул в переулок. Затем в другой. Только там, наконец оказавшись в безопасности, я позволил себе остановиться, прислониться спиной к холодному кирпичу и медленно выдохнуть.