Тимур застыл. Словно превратился в скульптуру из льда. Кажется, он даже на секунду забыл о том, как дышать, пока его мозг всеми силами старался переварить только что услышанное.

— Ч… что? — только и смог он из себя выдавить.

В телефоне послышался глубокий вздох, который мог издать только очень раздражённый человек.

— Послушайте меня, Шолохов. С этого момента вы отстранены от работы до дальнейшего распоряжения. Вы сейчас же сворачиваете всю свою деятельность, после чего направитесь в Иркутское управление. Там вы и ваши люди сдадите удостоверения, табельное оружие, после чего будете ожидать отправки во Владивосток. Вы меня поняли?

Тимур пропустил эти слова мимо ушей. Если бы кто-то позвал бы его в этот момент, то он скорее всего даже не обратил на это никакого внимания.

Они всё знали. Про Игнатьева. Про Измайлова. Если так, то получается, что они всё знали заранее. А сам Тимур возомнил, будто он может распутать это дело сам. Будто он сможет в одиночку получить все лавры и таким образом подняться там, где в любой другой ситуации у него не было никакого иного выхода.

А выходит, что он просто как идиот бегал по кругу… занимался бесполезной и никому не нужной работой.

— Шолохов! Вы меня слышали⁈

— Д… да, — отозвался Тимур, даже не узнав собственного голоса. — Валентин Георгиевич… я… можно вопрос?

Почему-то он был уверен, что сейчас его натурально пошлют. С чего вдруг начальству отвечать на его вопросы. Особенно после того, как он не просто стал заниматься не своими прямыми обязанностями, а, похоже, и вовсе влез не в своё дело.

Может быть, ему повезло. А может быть, что-то в его голосе склонило чашу весов в его пользу.

— Какой, Шолохов?

— Что со мной будет дальше?

Он не оговорился. В эту секунду его мало волновало, что именно будет ждать остальных членов его группы. В этот самый момент внутри Тимура осталось лишь беспокойство о его собственном будущем и всё.

Повернувшись в сторону сидящей за столом Евгении, он заметил, что она говорит с кем-то по телефону, но заговоривший голос из его собственного мобильника вернул его к собственной суровой действительности.

— Как я уже сказал, ты и твоя группа отстранены от дальнейшей работы. Твою участь будут решать по итогам внутреннего расследования.

Как же мягко прозвучал этот ответ. Если бы Тимур не знал, как обстоят дела на самом деле, он мог бы решить, что у него ещё есть шанс. Но истина такова, что никакого шанса у него больше нет. Ему конец. Прозвучавшие из телефона слова не имели какой-либо иной трактовки. Если в отношении него будет возбуждено внутреннее расследование, то даже если его каким-то чудом и признают невиновным, лучшее, что может его ждать, — отставка по собственному желанию.