— Конечно.

Лицо Давида в этот момент выглядело так, будто он хотел что-то сказать, но быстро передумал, после чего молча направился внутрь дома. Григорий отошёл в сторону, освобождая проход, и тенью пристроился вслед за своим господином. Игнатьев прошёл внутрь, даже не остановившись для того, чтобы снять пальто.

— Могу ли я узнать причину вашей задержки, ваше сиятельство? — несколько недовольным тоном спросил идущий вслед за графом слуга, чем, судя по выражению лица, вызвал у того лёгкое раздражение.

— Дела, Григорий, — спустя несколько секунд ответил тот, подходя к широкой лестнице, что вела на верхние этажи особняка.

— Вас долго не было. Подобное поведение не безопасно и…

— Я уже сказал тебе, что был занят делами, — отрезал граф, всем своим видом показывая, что не имеет никакого желания продолжать этот разговор. — А теперь, будь добр, оставь меня одного. Мне нужно заняться работой.

Со стороны могло показаться, что этот приказ удивил слугу. По лицу Григория мелькнуло выражение лёгкого недоумения. Впрочем, так же быстро, как появилось, так же быстро оно и исчезло, а на его место пришло привычное флегматичное выражение.

— Конечно, ваше сиятельство, как прикажете, — ответил он и склонил голову в вежливом поклоне. — Не буду вам мешать.

Проводив взглядом так и не ступившего на лестницу слугу, Игнатьев устало вздохнул и направился наверх. Поднявшись, он свернул в коридор и уже через полминуты подходил к своему кабинету. Дойдя до двери, он повернул ручку и вошёл внутрь, сразу же закрыв за собой дверь.

Оказавшись внутри, граф не стал тратить время и сразу же направился в сторону висящей на стене картины. Мало кто смог бы заметить, что она висела немного ниже, чем полагалось для полотен такого размера, и отступала от стены немного больше обычного. Подойдя к ней, граф пробежался пальцами по раме и нащупал установленную за ней кнопку. Спустя несколько мгновений картина плавно и без какого-либо звука поднялась на направляющих, открыв скрытый за ней сейф с электронной панелью.

Этот электронный замок вполне себе подходил под определение «произведения искусства». Для того чтобы открыть сейф, требовался код замка и скан отпечатка ладони. Сочетание биометрической проверки и длинной цифровой комбинации давало высокую степень надёжности, а любая попытка открыть сейф какими-либо иными методами либо же неправильно ввести код тут же привела бы к блокировке замков, дабы обезопасить то, что хранилось внутри.

Граф коснулся панели, положил на сканер свою правую руку, а левой принялся вводить длинную цифровую последовательность, состоящую из восемнадцати цифр. Даже если сейф не блокировался после второй неверной попытки ввода, то на то, чтобы подобрать этот код методом перебора, ушло бы лет тридцать, так как количество возможных комбинаций стремилось к квинтиллиону. То есть, если говорить простым языком, вероятность того, что человек, который не знает кода, сможет его подобрать, равнялась нулю.