И сейчас они сделают именно то, что и должны.

Где-то со стороны города зазвучали громкие звуки полицейских сирен, и Ван негромко выругался, после чего приказал своим людям действовать быстрее. Нет, он не боялся, что полиция сможет справиться с ними или остановить. Но вот задержать они их были способны. А Ван рассчитывал вернуться назад как можно скорее, чтобы не тратить драгоценное время.

Единственное, чего не учёл молодой Коготь, сын одного из трёх Драконов Завета, — того, что он был далеко не единственным хитрым змеем, пробравшимся в этот город.

Его люди не успели пройти и десяти метров в сторону своих жертв, как мир вокруг них захлестнуло пламя. Огонь настолько яркий и обжигающий, что уже успевшие лишиться своей листвы деревца вспыхивали факелами и исчезали, почти моментально превращаясь в пепел.

Точно так же, как и его верные люди, которых он привёл из Царства в Империю вслед за собой, дабы выполнить поручение Дракона. Лучшие из лучших, они сейчас горели как спички, захлёбываясь истошными воплями, пока их кожа плавилась вместе с металлом оружия. Даже самые дорогие защитные артефакты не спасали их от этого всепожирающего пламени.

Ван стоял и смотрел на то, как они умирают. Замер в ужасе, столкнувшись с силой, которая вызывала трепет даже у сына одного из Драконов.

— Я бы попросил вас, ваше сиятельство, убить и его тоже…

— А я бы попросил тебя, Джао, помолчать, — фыркнул насмешливый голос за его спиной.

Резко развернувшись, Ван выхватил пистолет и выстрелил дважды. Одна пуля отскочила в сторону, отражённая золотистым барьером прямо перед хорошо знакомым ему лицом. А вторая угодила точно в цель, попав в сердце высокого мужчины…

— Мда… сорочку обязательно было портить? — поинтересовался он, глядя на то, как пуля выпала из раны, а та практически сразу же затянулась, оставив небольшую и уродливую подпалину на белоснежной рубашке.

Длинные огненно-красные волосы. Наглое лицо, правую сторону которого покрывала сетка давних ожогов.

Ван сразу же осознал, кто именно перед ним стоит. Только вот это осознание уже ничем не могло ему помочь.

Константин Браницкий взмахнул рукой, и молодого Луньвэя смело с места огненной волной. Боль была такой, что он не выдержал и нескольких секунд, прежде чем истошно завопить. Но стоило ему раскрыть рот для крика, как рука русского графа моментально зажала ему пасть, не дав вырваться наружу ни звуку.

В ту же секунду охвативший его тело огонь исчез, словно втянувшись в ладонь Браницкого, и перестал терзать тело китайца.

— Джао, Джао, Джао. Ты вроде говорил мне, что тут будет весело, — с искренним разочарованием покачал он головой. — А в итоге оказались только эти убожества.