— Мои дети возвращаются домой, — резко сказал Игнатьев, повернувшись к нему лицом. — Я лично собираюсь отвезти их.

— Но…

— Свои вопросы сможете задать позже, — отмахнулся граф. — А сейчас отойдите с моего пути, Платонов.

Начальник управления общеуголовных расследований тяжело вздохнул. Игнатьеву не требовались его слова, чтобы понять, насколько сильно он недоволен таким его решением. Всё-таки похищение детей, да ещё и с такими непонятными обстоятельствами… конечно же у него и его людей было много вопросов. Очень много.

Но Давид не собирался отвечать ни на один из них. В том числе и потому, что это могло принести вред его бизнесу. Сейчас, натянув на лицо реноме тяжело переживающего о своих детях отца, он мог позволить себе некоторую несговорчивость, чтобы избежать любых неудобных расспросов. А дальше этим уже будут заниматься его адвокаты. Уж денег на то, чтобы нанять лучших из лучших, у него достаточно.

Но, чтобы избежать лишнего упорства, Давид всё-таки решил несколько подсластить горькую пилюлю.

— Если хотите, то я могу приехать к вам позже. Там вы сможете задать любые вопросы, которые вас интересуют, — добавил Игнатьев. — Но сейчас я должен вернуть своих детей домой.

— Ладно, — согласился тот. Было видно, что Платонову хотелось дать совсем другой ответ, но он понимал, что спор с аристократом положения Игнатьева в данный момент для него обречён на провал, как бы сильно он ни желал обратного. — Пойдёмте, я провожу вас к выходу.

— Идёмте, дети, — позвал отец, и они вышли в коридор.

Свет вокруг неожиданно погас, а через секунду загорелось более тусклое аварийное освещение.

— Что случилось⁈ — рявкнул Платонов в коридор, но ответа так и не получил.

— Пап? — обеспокоенно позвал отца Лаврентий. — Папа, что происходит…

Ободряюще улыбнувшись сыну, Давид повернулся к Платонову.

— Что происходит?

— Я это как раз собираюсь это выяснить, ваше сиятельство, — негромко отозвался Платонов, доставая свой телефон.

Он поспешно набрал номер и задал несколько вопросов. А когда получил ответы, Игнатьев увидел, как в его глазах загорелась тревога.

Впрочем, уже через несколько секунд и сам Игнатьев испытал острое чувство беспокойства, когда достал свой мобильный телефон после того, как тот завибрировал в кармане. Глянув на экран, он увидел хорошо знакомый номер своего личного бухгалтера, который занимался обслуживанием тех его счетов, что находились в банках Британской Империи. Тех самых счетов, отношение к которым он всеми силами скрывал ввиду происхождения хранящихся на них денег.

И это был тот звонок, который Игнатьев никак не мог игнорировать.